Возвращение (повесть). По настоянию ВОВВа.
Модераторы: AlexSo, RDL_python
- Sokrat
- G.I.
- Сообщения: 666
- Зарегистрирован: 28-04-2005 00:00:00
- Откуда: Планета Земля. 2643 год Н.Э.
- Контактная информация:
Возвращение (повесть). По настоянию ВОВВа.
По настоятельному совету ВОВВа начинаю выкладывать главы из моем повести "ВОЗВРАЩЕНИЕ", идея которой была навеяна фильмом "Письма мертвого Человека" и американским фильмом о 3-й мировой войне... Комменты приветствуются.
Унеси меня ветер на другую планету, где черное небо, где меня не найдут...
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
- Sokrat
- G.I.
- Сообщения: 666
- Зарегистрирован: 28-04-2005 00:00:00
- Откуда: Планета Земля. 2643 год Н.Э.
- Контактная информация:
ВОЗВРАЩЕНИЕ.
Автор: Прокопьев А.А. (Сократ)
Книга первая.
(ПОВЕСТЬ)
Глава 1. Вор и коробка (вместо пролога).
На окраине города стоял дом, окруженный высокой железобетонной стеной с колючей проволокой, спиралью опутывавшей верхнюю кромку. По дороге рядом со стеной иногда проезжали автомобили, разбрызгивая щебенку и опавшие листья. Широкая подъездная дорожка, что вела к дому, по ночному времени была перегорожена стальной балкой-шлагбаумом, а сразу за ней путь преграждали массивные железные ворота. На кусты рядом с будочкой охранника падал тусклый свет настольной лампы. Вот что называется "работа - не бей лежачего". Сиди себе на стуле, смотри телевизор и денежки получай. Красота! Охранник прибавил звук и откинулся на спинку стула. На экране в очередном порыве страсти соединились любящие друг друга уже какую серию "богатые и знаменитые". Только не надо орать что, вот, дескать, смотрит тут всякую ерунду. Да, ерунду! Но что прикажете смотреть человеку в 2 часа ночи?! Тут уж как бы не заснуть!
Охранник сладко зевнул и выглянул на улицу. Ночь. Луна скрылась за высокими верхушками сосен. Ароматный запах мокрой, после дождя, хвои бодрил и ему захотелось выйти прогуляться возле будки. Он взял со стола рацию, автомат и, прикрыв за собой дверь, вышел за порог.
Тишина просто завораживала. Не было слышно ни звука. Даже шум города не мог пробиться сквозь эту волшебную тишину. Да действительно работа классная.
На работу охранником этого агентства он устроился по совету друга. И надо признать не плохой был совет. Друг, правда, ему говорил, что работа "при входе" хоть и не пыльная, но до ужаса скучная. Кто бы говорил!!! Сам то заперся в подземном склепе и сидит как Кощей-Бессмертный обнимку с сокровищами. Что это за сокровища не знал и сам "Кощей", но как-то после обильного возлияния поведал по секрету, что это что-то очень важное.…Но как бы то ни было, деньги отсылать старушке-матери он не забывал. А еще и брательник в колледже, и подружка из Подмосковья.…Так что ему еще повезло.
Нет, что ни говори, а работа "при входе" гораздо лучше. Ничего делать не надо. Только "здрастье" да "до свиданья" говорить. Одно плохо: эти чертовы агенты вечно лезут не в свое дело. Охранник презрительно сплюнул. Ух, как он их ненавидит, этих чопорных высокомерных сукиных сынов в дорогих костюмах. Одно слово - интеллигенты. "Здравствуйте Николай Николаевич. До свидания Николай Николаевич. Тьфу ты. Видеть их больше не могу".
Охранник вышел из-под навеса, где он до этого стоял и прошелся по дорожке, покрытой щебенкой. Остановившись возле шлагбаума, он вгляделся в черную даль. Темно. Ни зги не видно. Лишь в редких лужах на асфальтированном шоссе отражались высыпавшие на небе звезды.
Внезапно в ночной тишине раздался еле слышный хруст. Охранник вздрогнул от неожиданности и, обернувшись в сторону кустов, чернеющих возле забора, вслушался. Он стоял и слушал очень долго, так долго, что у него затекла шея от напряжения. Он уже собрался вздохнуть и потереть шею, как в кустах снова что-то едва слышно щелкнуло. Как будто кто-то невидимый наступил на сухую веточку. Охранник напрягся. В кустах зашелестела редкая листва. Как будто легкий ветерок поиграл с листьями. Но здесь не было ветра!
- Говорит пост 27. Южные ворота. Непонятный шум в кустах возле стены. Возможно проникновение. Как понял меня, Центр? - горячо зашептал охранник в рацию.
- Понял тебя 27. Пойди проверь что там, - проскрежетало в ответ. - У нас здесь вроде все нормально, но ты на всякий случай проверь. Далеко от поста не уходи. Как понял?
- Понял тебя Центр!
Охранник передернул затвор автомата и, подсвечивая себе фонариком, углубился в кусты. Его ноги, обутые в высокие кожаные ботинки, мягко ступали по мокрой траве. Чуть слышно шелестела опавшая листва. Корявые ветви деревьев заслонили неяркий свет настольной лампы, светившей в будке. Осталось позади и едва слышное бурчание телевизора. Интересно, чем же окончится эта серия?
Он успел пройти метров пять, когда увидел небольшую складную лестницу, прислоненную к стене. С верхнего края свисали обрывки колючей проволоки. Охранник еще успел подумать, что как могли те, что сидят в пункте контроля сигнализации, ничего не заметить, как за его спиной бесшумно возникла тень. Он резко обернулся,…обернулся, что бы увидеть, как холодная сталь прогрызает ему горло. Кровь моментально окрасила его голубую форменную рубашку, черным пятном разрастаясь от шеи до живота. Он закричал, но изо рта вырвался лишь хрип. Он побежал, но ноги его лишь судорожно задергались. А перед глазами уже замельтешили кроваво-красные пятна и круги, превратившиеся в багровый туман…
***
Охранник прошел по коридору и остановился возле запертой двери. Дернул за ручку. Заперто. Он развернулся и пошел дальше. На столике в дальнем конце коридора стоял деревянный стол с телефоном и большой кофеваркой. Золотистая шариковая ручка со скрипом выводила в большой амбарной книге какие-то каракули. Человек сидящий за столом закончил писать. Он посмотрел на часы и, устало потянувшись, отложил ручку. Кофе вскипел.
- Паша! Кофе готов. Будешь? - проговорил сидящий, начав копаться в недрах выдвижного ящика стола.
Паша стоял возле стены и рассматривал какой-то рекламный плакат с полуобнаженной девицей и бокалом ледяного мартини.
- Кончай скорее и иди сюда. Кофе пить будем, - рассмеялся человек за столом и вытащил большой кусок пирога, завернутый в полиэтиленовый пакет. Следом за ним на столе показалась пачка печенья и три конфетки.
- Ладно. Уговорил, - ухмыльнулся охранник и, поудобнее перевесив автомат, направился к столику.
Из бокового прохода послышались торопливые шаги:
- Ей! Подождите меня.
- Да ждем уже, - разом откликнулись оба охранника.
Охранник, которого звали Пашей, прошел мимо стола и, подойдя к фанерной тумбочке, открыл ее и начал в ней что-то искать.
За его спиной бесшумно открылась дверь и несколько силуэтов в черном метнулись к ничего не подозревающему охраннику. Нож ловко вошел в ямочку под кадыком, и тело беззвучно упало в руки нападающих. Только автомат, выскользнувший из руки убитого, гулко лязгнул о каменный пол. Сидящий за столом охранник резко развернулся и метательный нож метко, с хрустом, влетел в его правый глаз. Он откинулся на стол, сметя с него тарелку с печеньем и опрокинув кофеварку. Она разбилась и по розовому граниту, шипя и дымясь, разлился ароматный черный кофе. Возле стены конвульсивно дергался Паша, а черные тени уже спешили к другому коридору.
- Йоу, Пашок. Ты что ходить разучился? - раздалось из-за угла. - Слышь, нет?! Или опять уши компотом мыл?
Тени метнулись в сторону прохода.
- Паш? Ты чего это там? Серега? Паша?- после секундной паузы заговорил идущий. - С вами там все в порядке???
Один из нападающих бросился на пол и, выскользнув по инерции из-за угла, выстрелил два раза из пистолета. Пули бесшумно покинули канал ствола и впились говорившему в лицо. Его отбросило к стене и ошметками его мозгов забрызгало какой-то стенд, висевший на ней. Тени рванулись вперед по коридору.
- Теперь делаем все быстро. Три минуты на взлом, - прошипел один из людей в черном.
Тени подбежали к черной железной двери. Один из них достал пластиковую карточку-ключ и вставил ее в электронный замок. Раздался звук зуммера, а за ним громкий щелчок открытого замка. Они побежали дальше по темному проходу. Тут и там встречались камеры видеонаблюдения, но, похоже, это не слишком беспокоило нападавших. Как это ни странно все здание было погружено в тишину. Судя по всему, их еще не заметили, не смотря на уже нескольких убитых охранников.
Коридор дальше разветвлялся и один из них - правый - уходил вниз. Он заканчивался еще одной дверью. На стенах тут и там висели какие-то плакаты и что-то вроде объявлений. Возле угла бокового прохода стояла красная деревянная тумбочка с кулером, наполненным чистой питьевой водой. Над ней, под стеклянной панелью, висел график смены дежурств. На прозрачном бачке кулера кто-то остроумный скотчем приклеил бумажку с просьбой не наполнять его водой из туалета.
Тени рассредоточились по углам и один из них занялся дверью. Взломщик быстро достал какой-то прибор и начал подсоединять проводки к раскуроченным внутренностям электронного замка.
Резкий звук сирены заставил теней вздрогнуть от неожиданности.
- Черт возьми, нас заметили!!!
- Как дверь?
- Работаю, работаю!!!
- Быстрей! У нас мало времени! Транспорт не будет ждать нас слишком долго!!!
- Да знаю, черт подери! Знаю!!! Все. Еще чуть-чуть. Опля!!!
Замок мигнул зеленой лампочкой и дверь открылась.
- Я просто Гений Замков!!! - прошептал взломщик и, в то же мгновение, из тьмы открывшегося прохода раздалась короткая очередь.
Взломщика отбросило от дверного проема. Тут же упал еще один из воинов-теней. Остальные поспешили укрыться в боковых коридорах. Взломщик лежал возле двери и корчился от боли, размазывая вокруг себя кровь и содержимое кишок. От пули в живот человек уже не жилец…
Лидер теней выглянул за угол и тут же нырнул назад. Пули прожужжали буквально в нескольких сантиметрах от него и отскочили от холодного бетона стены. Рикошетом ранило его напарника в ногу и он, зашипев от боли, повалился на пол. Другая пуля вонзилась в бачок кулера и из пробоины хлынула кристально чистая вода. Лидер, не долго думая, выхватил гранату и швырнул ее в открывшийся дверной проем. Раздался взрыв, громкий крик, и два воина в черном ринулись в проход.
Комната была уставлена какими-то железными и деревянными ящиками. Некоторые были закрыты на замок. В центре комнаты, столешницей в сторону открывшегося дверного проема лежал перевернутый на бок стол. Ворох каких-то бумаг, телефон, магнитола и стреляные гильзы беспорядочно валялись на гранитных плитах. Сквозь не рассеявшийся дым было видно, как чьи-то ноги судорожно скребут пол. За перевернутым железным столом лежал человек, зажимая хлеставшую из головы кровь. Он стонал от жуткой боли и не заметил, как возле него бесшумно возникли тени. Нападавшие подскочили к нему и их ножи заставили раненого охранника замолчать.
- Давай к сейфу! - прошипел лидер.
Буквально через несколько секунд из дверного проема показались черные силуэты.
- Все. Дело сделано. Теперь уходим.
- А как же Четвертый?…
Они остановились возле раненого воина в черном, который все еще зажимал поврежденную ногу, тщетно пытаясь унять боль. Из перебитой голени торчала кость. Пол вокруг него залила горячая кровь. Он бы не смог идти сейчас. Поэтому надо облегчить его страдания. Лидер вытащил пистолет и наставил на раненого. Тот посмотрел вверх. На его бледном лице, покрытом камуфляжными разводами, отразилась мольба и предсмертная тоска.
- Я…еще смогу…Я еще смогу идти.…Нет…
Пуля оборвала его монолог. У них нет времени помогать раненным. Надо двигать. Транспорт не будет их ждать долго. Четвертый бы все равно умер. И дело даже не в бессмысленной жестокости. Они просто облегчили его страдания. Избавили от куда более страшной участи - пленения.…Две тени скрылись в полутемном коридоре.
***
- Вы допустили серьезную ошибку Сергей. А ошибки должно исправлять.
Легкое колечко сигаретного дыма поднялось к потолку и исчезло за лопастями вентилятора. Едва слышимый шум кондиционера растворял тишину. Сквозь задвинутые жалюзи в темную комнату проникал утренний свет. Тонкие, но сильный пальцы раздавили окурок о пепельницу, стоящую на подоконнике. Тяжелый письменный стол был девственно чист, и лишь сверкающий хромированный маятник своей массивной подставкой попирал темную столешницу мореного дуба. Возле двери стоял человек и смотрел с благоговейным ужасом на сидящего за столом человека.
- Ну, так что Вы сделали за все то время, что прошло после похищения, Сергей?! - сухо промолвил сидящий. - Я жду ответа.
- Мы уже нашли похитителей, Михаил Евграфович. Сейчас они окружены и группа нашего спецназа готовится к штурму. Похищенная вещь будет возвращена.
- Как ты сказал? Вещь?! - поднял бровь Михаил Евграфович. - Да известно ли тебе что это за вещь, кретин?!
Сергей побледнел и судорожно сглотнул. Теперь, похоже, ему не выйти живым из этого здания. Никогда, никогда еще его босс не позволял себе такую роскошь как ругательство. Правда, такое уже было однажды…Михаил Евграфович назвал одного человека "дураком"…У "дурака" нет даже могилы теперь. Босс просто раздавил того голыми руками.…У Сергея вспотели ладони, и он вытер их о брюки.
- Вещь!!! - продолжал тем временем босс. - Только настоящие идиоты, вроде тебя, жалкий ты червяк, могут называть подобный артефакт ВЕЩЬЮ!!! Этот предмет мало того, что бесценен, но он и поразительно могущественен. Любой король или шейх прозакладывал бы свою корону только за то, чтобы приобщиться к мощи артефакта. Да, да у него просто невероятная мощь...
Михаил Евграфович подошел к окну и поднял жалюзи.
- Весь мир может быть моим… Подумать только. Какие-то жалкие смертные. Пять человек. Пять жалких смертных,… - задумчиво проговорил босс, глядя на раскинувшийся под ним на много километров, город.
- Ты можешь идти, - внезапно выпалил Михаил Евграфович, не отворачиваясь от пейзажа за окном. И затем добавил: - Артефакт должен быть возвращен любой ценой.
Сергей поспешно кивнул и вышел из комнаты начальника. Только за дверью он смог облегченно вздохнуть и утереть со лба обильно выступивший пот. Он только что заново родился…
***
- Не дай проклятому ублюдку уйти!!! - вопила рация. - Агенты уже перекрывают ближайшие дороги! Только не дай ему уйти!!!
- Он не уйдет. Мы загоним вора в мышеловку между улицами Тургенева и проспектом Мира.
Черная "Волга" резко пошла вправо и ударила бортом, стремящийся уйти от преследования раздолбанный "Фольк". Попытки прижать машину к стене пока не увенчались успехом, и вся надежда оставалась на засаду впереди. Ребятки там наверняка уже приготовили шипастый заслон.
- Стреляй ему по колесам Шэб! - закричал водитель.
- Да не виляй ты так! Прицелиться не даешь! - ответил человек в черном дорогом костюме, высовываясь из правого окна автомобиля.
"Фольксваген" резко вильнул влево и Шэб от неожиданности чуть не выронил пистолет. Его чуть не расплющило о покореженный борт машины. И тут же возле его уха провизжала пуля. Еще одна разбила зеркало заднего вида.
- Блин, они отстреливаются. Ну, суки, держитесь!
Шэб снова высунулся из окна и, прицелившись, выстрелил. Автомобили неслись по улице, распугивая прохожих и расталкивая другие машины. Где-то вдали визжала сирена. Это доблестная милиция стремилась пресечь воцарившийся беспредел. Но преследователям до этого не было дела. Им во что бы то ни стало необходимо вернуть то, что украли воры. Предмет, чья ценность, судя по всему, стоила многих и многих жизней. Но агенты не знали, что именно им надлежит вернуть. Их, мелких сошек, не посвящали в такие подробности.
Через разбитое заднее стекло "Фольксвагена" вновь вылетела пуля. Шэб, не долго думая, выбил ногой ветровое стекло служебной "Волги" и снова выстрелил.
Внезапно, мчавшийся впереди "Фольк", развернулся и, кувыркаясь вокруг своей оси, влетел в стену старого кирпичного дома. "Волга" не успела затормозить и на огромной скорости врезалась в исковерканное днище "Фольксвагена". Шэб вылетел из разбитой машины и больно ударился плечом о кардан лежащей на боку машины похитителей. Его напарнику повезло меньше. Рулевое колесо глубоко ушло в его грудную клетку, раздробив ребра и расплющив легкие. Из разбитых его челюстей тягучей струйкой текла темная кровь, заливая кнопку клаксона.
Шэб кое-как встал и, пошатываясь, направился к машине похитителей. Пробравшись через покореженный листовой металл, он заглянул в окно правой дверцы. В машине был только один труп - водитель. Он лежал внизу, на левой дверце, все еще судорожно сжимая руль и орошая своей кровью некогда роскошную обивку салона автомобиля.
Один труп. А где же второй? Шэб оглянулся в поисках второго похитителя. Вот он сучара! Вор, прихрамывая и прижимая руку к груди, скрылся в подворотне.
- Стой! - закричал Шэб, спрыгивая с останков машины и, морщась от боли. - Стоять, кому сказал!
Агент повернул за угол в подворотню. Грязный проулок заканчивался тупиком и дощатой, рассохшейся дверью, за которой скрылся вор. Ну, все, теперь ты не уйдешь!
Шэб как мог быстро доковылял до двери и рывком распахнул ее. Вниз уходил темный, пропахший мочой и застарелым дерьмом, лестничный пролет. Разбитая лампочка болталась под, исписанным грязными ругательствами, потолком.
Шэб осторожно вошел в проем и, держа наготове пистолет, стал медленно спускаться вниз. Под ногами тихо скрипели мелкие камешки и засохшие окурки. Было очень темно, и лишь тусклый свет, падающий из полуоткрытой двери, освещал замусоренные ступени лестницы.
Впереди показался поворот на лево и еще одна дощатая дверь. На двери, как это ни странно, висел новенький блестящий замок, а в ней самой нелепо торчали горелые спички и окурки.
Агент подкрался к проему и резко выскочил из него. Впереди, где-то в конце коридора мелькнул силуэт. Шэб выстрелил наугад. Узкий коридор осветили две вспышки ответных выстрелов и пули впились в стену, обдав агента облаком цементной пыли и кирпичной крошки.
- Стой, вор! - закричал Шэб.
В ответ ему раздался еще один выстрел.
"Ну, сука. Так просто ты от меня не отделаешься". Шэб вскочил и побежал по коридору, пригибаясь и держась ближе к стене. Впереди был тупик. Тяжелая ржавая железная дверь полностью перекрывала путь к бегству. Вор стоял возле нее, бессильно дергая грязную ручку.
- Брось оружие! - как можно спокойнее промолвил Шэб, нацеливая пистолет в спину противника.
Внезапно вор развернулся и метнулся к агенту. Тускло блеснуло лезвие длинного ножа и Шэб едва успел отшатнуться. Он почувствовал яростное движение воздуха, раздвигаемого бритвенно-острым лезвием. Раздался выстрел.
Они смотрели друг на друга. Вор и агент. Тишина нарушалась лишь тяжелым дыханием. Звякнул нож. Ослабевшие пальцы похитителя дрожали. По лицу его текли мелкие бисеринки пота. Он медленно осел на грязный пол и повалился на спину. Шэб нагнулся над ним. Вор еще дышал, но жить ему осталось не долго. На его клетчатой рубашке медленно расплывалось пятно. Его руки вдруг судорожно дернулись и стали шарить по груди, как будто пытаясь найти причину острой сердечной боли.
Шэб отошел от раненого вора и достал рацию.
- Это Шэб. Как слышишь меня Центр?
- Слышу тебя хорошо, Шэб, - прохрипело в ответ.
- Я взял вора!
- Отлично. Сейчас подъедет эвакобригада. Они уладят все с властями и заберут похитителя. Теперь посмотри нет ли при нем похищенного.
Шэб посмотрел на умирающего, все еще пытавшегося что-то найти у себя на груди.
- При нем вроде бы нет ничего.
- Возможно, он где-то спрятал артефакт…
- Артефакт?…Что еще за артефакт!? - удивленно спросил Шэб.
- Неважно агент! Надо допросить вора, - раздался в ответ резкий голос.
- Дело в том, что произвести допрос не представляется возможным. Вор умирает, - сухо доложил агент.
В эфире повисло молчание. Скрюченные пальцы вора наконец нашли то что искали. В его липких от крови ладонях появился какой-то предмет.
- Хорошо, агент Шэб. Обыщи тело. Предмет должен быть похож на небольшую каменную коробочку.
Липкие пальцы разжались и на груди умирающего вора осталось лежать несколько довольно крупных серых осколков. Губы похитителя разжались:
- Дурак…Ты дурак…Агент.…Теперь и.…И ты.…Тоже…
- Что? Что ты сказал? - агент приблизился к телу, опасаясь подвоха. - Повтори? Что ты сказал?
Шэб встряхнул вора несколько раз. Бесполезно. Последняя искра жизни покинула его.
Шэб внимательно всмотрелся в руки вора, что все еще сжимали какой-то предмет. Агент осторожно разжал скрюченные пальцы. Во мраке подвала было едва видно, но Шэб все же разглядел, что на груди вора лежат несколько каменных осколков, которые, возможно когда-то были коробочкой или даже шкатулкой. Она была небольшого размера. Приблизительно как коробочки для колец. Агент взял один из осколков. На его серой поверхности были начертаны какие-то неизвестные письмена, возможно даже руны. Золотые нити, сплетаясь в замысловатый узор, соединяли руны в какое-то подобие орнамента. Агент смог разглядеть, что сами руны были, как будто бы из янтаря или может быть из яшмы - в темноте не разглядишь как следует.
С осколка медленно стекала тягучая черная капля. Шэб сперва решил что это кровь убитого им вора. Но, принюхавшись и приглядевшись, изменил свое мнение. На груди мертвого вора медленно расползалось иссиня-черное пятно. Темное смолистое вещество вытекало из разбитой шкатулки. Агент выронил обломок. Странный запах наполнил подвальное помещение. Смесь серы и озона. Более странного запаха Шэбу еще не приходилось вдыхать.
- Это Шэб. Артефакт должен быть похож на шкатулку или что-то в этом роде?!
- Да-да!!! Именно шкатулка. Достаточно маленькая чтобы спрятать в кармане, - раздался обрадованный голос из рации. -Ты нашел ее агент?!
- Ну не то чтобы совсем нашел.… В общем, она повреждена, - нехотя добавил Шэб. Теперь его точно по головке не погладят за такое упущение…
- Как…повреждена??? Каким образом повреждена??? Насколько серьезно, черт возьми, она повреждена??? - в голосе говорившего слышался неподдельный испуг.
- Пуля попала прямо в артефакт и.…И он раскололся на несколько частей.…Да и еще.…Теперь из него вытекает какая-то черная дрянь. Что делать?
Эфир погрузился в недоброе молчание. Черная лужа на полу выросла до нескольких десятков сантиметров в диаметре. Остатки черной дряни спешили покинуть тело мертвого вора и присоединиться к большой луже. Капли сами собой скатывались и сливались друг с другом. Черное смолистое вещество вдруг пошло рябью и темный подвал осветило мягкое, но все жестче и жестче светившее мерцание. Шэб оглянулся. Поверхность смолистой лужи переливалась всеми цветами радуги. Агент учуял внезапный порыв ветра. Мимо него пролетел клочок газеты. И ветер, как бы это странно не показалось, начал усиливаться. А подвал уже был полностью залит ярким белым, режущим глаза, светом.
- Центр вы меня слышите? Прием…
- (молчание).
- Центр как меня слышно? Тут эта черная дрянь светится. Что мне делать с артефактом.
- Вот что агент. Бери ноги в руки и бегом оттуда. Ты меня понял?! Быстро сваливай оттуда, - раздалось из рации.
Вот чего-чего, а соображения у агента хватило не спрашивать про причину. Он побежал назад по коридору к лестнице, ведущей наверх.
Узкое пространство подвала наполнилось звуком воющего ветра и скрежетом бетонных конструкций. В лицо агенту хлестал поистине ураганный ветер. Мелкие камешки больно били по щекам. Предметы покрупнее норовили ударить по голове. Ноги двигались словно в киселе. "Боже дай мне сил! Дай мне сил выйти из этого подвала!".
Рядом с агентом с ужасным грохотом упала тяжелая балка. Стены внезапно пошли трещинами. Неужели землетрясение?! Неужели дом сейчас рухнет?! Нет, нет, только не это! Скорее отсюда.
Агент был уже в нескольких шагах от поворота к лестнице, ведущей наверх, как особенно сильный порыв ветра сбил его с ног и протащил за собой. Шэб отчаянно пытался зацепиться ногтями за неровности пола, но тщетно. Он оглянулся и волосы его встали дыбом. Та лужа просто пылала белым огнем и все, что касалось ее поверхности, сразу же исчезало. Шэб судорожно забил ногами в дорогих лакированных туфлях стремясь избежать участи быть проглоченным ненасытной черной дрянью. Ему вдруг повезло. Окровавленные пальцы нащупали кусок ржавой арматуры, торчащей из пола, и агент что было сил вцепился в него, стараясь не замечать дикой боли от вырванных ногтей.
Рев превысил все мыслимые пределы. У Шэба кровь пошла из ушей и носа, но он все еще держался за такую ненадежную, насквозь проржавевшую, соломинку.
Но агент постепенно слабел, а ураган все усиливался. Липкие от крови пальцы выпустили обломок арматуры и Шэб полетел к кипящей луже. Внезапно свет из ярко белого превратился в оранжевый и затем в красный. Ощущение падения и абсолютное безмолвие. Хотя может это просто барабанные перепонки лопнули.… Какие-то мелкие и колючие предметы стучали по его дорогому черному пиджаку. Перед глазами пролетали бесформенные серые образования, вспышки разных цветов окрашивали среду, в которой находился Шэб.
Что-то неуловимо изменилось. Агента внезапно начало мотать из стороны в сторону, болтать словно куклу. Что-то темное и холодное больно ударило его в бок и тут же попало по ноге. Шэб закричал, но не услышал своего голоса. Снова удар. У него зазвенело в ушах и кровь снова полилась из носа. "Боже, где это я? Неужели это и есть тот самый Ад? Когда же все это кончится?".
Огромный черный предмет, возникнув словно бы из ниоткуда, надвинулся на Шэба. Агент попытался увернуться, избежать неминуемого столкновения, но тщетно. Со страшной силой его вмяло в летящую в пустоте скалу. Последнее, что он увидел, была зернистая поверхность объекта. А потом наступила тьма…
...Продолжение следует...
Автор: Прокопьев А.А. (Сократ)
Книга первая.
(ПОВЕСТЬ)
Глава 1. Вор и коробка (вместо пролога).
На окраине города стоял дом, окруженный высокой железобетонной стеной с колючей проволокой, спиралью опутывавшей верхнюю кромку. По дороге рядом со стеной иногда проезжали автомобили, разбрызгивая щебенку и опавшие листья. Широкая подъездная дорожка, что вела к дому, по ночному времени была перегорожена стальной балкой-шлагбаумом, а сразу за ней путь преграждали массивные железные ворота. На кусты рядом с будочкой охранника падал тусклый свет настольной лампы. Вот что называется "работа - не бей лежачего". Сиди себе на стуле, смотри телевизор и денежки получай. Красота! Охранник прибавил звук и откинулся на спинку стула. На экране в очередном порыве страсти соединились любящие друг друга уже какую серию "богатые и знаменитые". Только не надо орать что, вот, дескать, смотрит тут всякую ерунду. Да, ерунду! Но что прикажете смотреть человеку в 2 часа ночи?! Тут уж как бы не заснуть!
Охранник сладко зевнул и выглянул на улицу. Ночь. Луна скрылась за высокими верхушками сосен. Ароматный запах мокрой, после дождя, хвои бодрил и ему захотелось выйти прогуляться возле будки. Он взял со стола рацию, автомат и, прикрыв за собой дверь, вышел за порог.
Тишина просто завораживала. Не было слышно ни звука. Даже шум города не мог пробиться сквозь эту волшебную тишину. Да действительно работа классная.
На работу охранником этого агентства он устроился по совету друга. И надо признать не плохой был совет. Друг, правда, ему говорил, что работа "при входе" хоть и не пыльная, но до ужаса скучная. Кто бы говорил!!! Сам то заперся в подземном склепе и сидит как Кощей-Бессмертный обнимку с сокровищами. Что это за сокровища не знал и сам "Кощей", но как-то после обильного возлияния поведал по секрету, что это что-то очень важное.…Но как бы то ни было, деньги отсылать старушке-матери он не забывал. А еще и брательник в колледже, и подружка из Подмосковья.…Так что ему еще повезло.
Нет, что ни говори, а работа "при входе" гораздо лучше. Ничего делать не надо. Только "здрастье" да "до свиданья" говорить. Одно плохо: эти чертовы агенты вечно лезут не в свое дело. Охранник презрительно сплюнул. Ух, как он их ненавидит, этих чопорных высокомерных сукиных сынов в дорогих костюмах. Одно слово - интеллигенты. "Здравствуйте Николай Николаевич. До свидания Николай Николаевич. Тьфу ты. Видеть их больше не могу".
Охранник вышел из-под навеса, где он до этого стоял и прошелся по дорожке, покрытой щебенкой. Остановившись возле шлагбаума, он вгляделся в черную даль. Темно. Ни зги не видно. Лишь в редких лужах на асфальтированном шоссе отражались высыпавшие на небе звезды.
Внезапно в ночной тишине раздался еле слышный хруст. Охранник вздрогнул от неожиданности и, обернувшись в сторону кустов, чернеющих возле забора, вслушался. Он стоял и слушал очень долго, так долго, что у него затекла шея от напряжения. Он уже собрался вздохнуть и потереть шею, как в кустах снова что-то едва слышно щелкнуло. Как будто кто-то невидимый наступил на сухую веточку. Охранник напрягся. В кустах зашелестела редкая листва. Как будто легкий ветерок поиграл с листьями. Но здесь не было ветра!
- Говорит пост 27. Южные ворота. Непонятный шум в кустах возле стены. Возможно проникновение. Как понял меня, Центр? - горячо зашептал охранник в рацию.
- Понял тебя 27. Пойди проверь что там, - проскрежетало в ответ. - У нас здесь вроде все нормально, но ты на всякий случай проверь. Далеко от поста не уходи. Как понял?
- Понял тебя Центр!
Охранник передернул затвор автомата и, подсвечивая себе фонариком, углубился в кусты. Его ноги, обутые в высокие кожаные ботинки, мягко ступали по мокрой траве. Чуть слышно шелестела опавшая листва. Корявые ветви деревьев заслонили неяркий свет настольной лампы, светившей в будке. Осталось позади и едва слышное бурчание телевизора. Интересно, чем же окончится эта серия?
Он успел пройти метров пять, когда увидел небольшую складную лестницу, прислоненную к стене. С верхнего края свисали обрывки колючей проволоки. Охранник еще успел подумать, что как могли те, что сидят в пункте контроля сигнализации, ничего не заметить, как за его спиной бесшумно возникла тень. Он резко обернулся,…обернулся, что бы увидеть, как холодная сталь прогрызает ему горло. Кровь моментально окрасила его голубую форменную рубашку, черным пятном разрастаясь от шеи до живота. Он закричал, но изо рта вырвался лишь хрип. Он побежал, но ноги его лишь судорожно задергались. А перед глазами уже замельтешили кроваво-красные пятна и круги, превратившиеся в багровый туман…
***
Охранник прошел по коридору и остановился возле запертой двери. Дернул за ручку. Заперто. Он развернулся и пошел дальше. На столике в дальнем конце коридора стоял деревянный стол с телефоном и большой кофеваркой. Золотистая шариковая ручка со скрипом выводила в большой амбарной книге какие-то каракули. Человек сидящий за столом закончил писать. Он посмотрел на часы и, устало потянувшись, отложил ручку. Кофе вскипел.
- Паша! Кофе готов. Будешь? - проговорил сидящий, начав копаться в недрах выдвижного ящика стола.
Паша стоял возле стены и рассматривал какой-то рекламный плакат с полуобнаженной девицей и бокалом ледяного мартини.
- Кончай скорее и иди сюда. Кофе пить будем, - рассмеялся человек за столом и вытащил большой кусок пирога, завернутый в полиэтиленовый пакет. Следом за ним на столе показалась пачка печенья и три конфетки.
- Ладно. Уговорил, - ухмыльнулся охранник и, поудобнее перевесив автомат, направился к столику.
Из бокового прохода послышались торопливые шаги:
- Ей! Подождите меня.
- Да ждем уже, - разом откликнулись оба охранника.
Охранник, которого звали Пашей, прошел мимо стола и, подойдя к фанерной тумбочке, открыл ее и начал в ней что-то искать.
За его спиной бесшумно открылась дверь и несколько силуэтов в черном метнулись к ничего не подозревающему охраннику. Нож ловко вошел в ямочку под кадыком, и тело беззвучно упало в руки нападающих. Только автомат, выскользнувший из руки убитого, гулко лязгнул о каменный пол. Сидящий за столом охранник резко развернулся и метательный нож метко, с хрустом, влетел в его правый глаз. Он откинулся на стол, сметя с него тарелку с печеньем и опрокинув кофеварку. Она разбилась и по розовому граниту, шипя и дымясь, разлился ароматный черный кофе. Возле стены конвульсивно дергался Паша, а черные тени уже спешили к другому коридору.
- Йоу, Пашок. Ты что ходить разучился? - раздалось из-за угла. - Слышь, нет?! Или опять уши компотом мыл?
Тени метнулись в сторону прохода.
- Паш? Ты чего это там? Серега? Паша?- после секундной паузы заговорил идущий. - С вами там все в порядке???
Один из нападающих бросился на пол и, выскользнув по инерции из-за угла, выстрелил два раза из пистолета. Пули бесшумно покинули канал ствола и впились говорившему в лицо. Его отбросило к стене и ошметками его мозгов забрызгало какой-то стенд, висевший на ней. Тени рванулись вперед по коридору.
- Теперь делаем все быстро. Три минуты на взлом, - прошипел один из людей в черном.
Тени подбежали к черной железной двери. Один из них достал пластиковую карточку-ключ и вставил ее в электронный замок. Раздался звук зуммера, а за ним громкий щелчок открытого замка. Они побежали дальше по темному проходу. Тут и там встречались камеры видеонаблюдения, но, похоже, это не слишком беспокоило нападавших. Как это ни странно все здание было погружено в тишину. Судя по всему, их еще не заметили, не смотря на уже нескольких убитых охранников.
Коридор дальше разветвлялся и один из них - правый - уходил вниз. Он заканчивался еще одной дверью. На стенах тут и там висели какие-то плакаты и что-то вроде объявлений. Возле угла бокового прохода стояла красная деревянная тумбочка с кулером, наполненным чистой питьевой водой. Над ней, под стеклянной панелью, висел график смены дежурств. На прозрачном бачке кулера кто-то остроумный скотчем приклеил бумажку с просьбой не наполнять его водой из туалета.
Тени рассредоточились по углам и один из них занялся дверью. Взломщик быстро достал какой-то прибор и начал подсоединять проводки к раскуроченным внутренностям электронного замка.
Резкий звук сирены заставил теней вздрогнуть от неожиданности.
- Черт возьми, нас заметили!!!
- Как дверь?
- Работаю, работаю!!!
- Быстрей! У нас мало времени! Транспорт не будет ждать нас слишком долго!!!
- Да знаю, черт подери! Знаю!!! Все. Еще чуть-чуть. Опля!!!
Замок мигнул зеленой лампочкой и дверь открылась.
- Я просто Гений Замков!!! - прошептал взломщик и, в то же мгновение, из тьмы открывшегося прохода раздалась короткая очередь.
Взломщика отбросило от дверного проема. Тут же упал еще один из воинов-теней. Остальные поспешили укрыться в боковых коридорах. Взломщик лежал возле двери и корчился от боли, размазывая вокруг себя кровь и содержимое кишок. От пули в живот человек уже не жилец…
Лидер теней выглянул за угол и тут же нырнул назад. Пули прожужжали буквально в нескольких сантиметрах от него и отскочили от холодного бетона стены. Рикошетом ранило его напарника в ногу и он, зашипев от боли, повалился на пол. Другая пуля вонзилась в бачок кулера и из пробоины хлынула кристально чистая вода. Лидер, не долго думая, выхватил гранату и швырнул ее в открывшийся дверной проем. Раздался взрыв, громкий крик, и два воина в черном ринулись в проход.
Комната была уставлена какими-то железными и деревянными ящиками. Некоторые были закрыты на замок. В центре комнаты, столешницей в сторону открывшегося дверного проема лежал перевернутый на бок стол. Ворох каких-то бумаг, телефон, магнитола и стреляные гильзы беспорядочно валялись на гранитных плитах. Сквозь не рассеявшийся дым было видно, как чьи-то ноги судорожно скребут пол. За перевернутым железным столом лежал человек, зажимая хлеставшую из головы кровь. Он стонал от жуткой боли и не заметил, как возле него бесшумно возникли тени. Нападавшие подскочили к нему и их ножи заставили раненого охранника замолчать.
- Давай к сейфу! - прошипел лидер.
Буквально через несколько секунд из дверного проема показались черные силуэты.
- Все. Дело сделано. Теперь уходим.
- А как же Четвертый?…
Они остановились возле раненого воина в черном, который все еще зажимал поврежденную ногу, тщетно пытаясь унять боль. Из перебитой голени торчала кость. Пол вокруг него залила горячая кровь. Он бы не смог идти сейчас. Поэтому надо облегчить его страдания. Лидер вытащил пистолет и наставил на раненого. Тот посмотрел вверх. На его бледном лице, покрытом камуфляжными разводами, отразилась мольба и предсмертная тоска.
- Я…еще смогу…Я еще смогу идти.…Нет…
Пуля оборвала его монолог. У них нет времени помогать раненным. Надо двигать. Транспорт не будет их ждать долго. Четвертый бы все равно умер. И дело даже не в бессмысленной жестокости. Они просто облегчили его страдания. Избавили от куда более страшной участи - пленения.…Две тени скрылись в полутемном коридоре.
***
- Вы допустили серьезную ошибку Сергей. А ошибки должно исправлять.
Легкое колечко сигаретного дыма поднялось к потолку и исчезло за лопастями вентилятора. Едва слышимый шум кондиционера растворял тишину. Сквозь задвинутые жалюзи в темную комнату проникал утренний свет. Тонкие, но сильный пальцы раздавили окурок о пепельницу, стоящую на подоконнике. Тяжелый письменный стол был девственно чист, и лишь сверкающий хромированный маятник своей массивной подставкой попирал темную столешницу мореного дуба. Возле двери стоял человек и смотрел с благоговейным ужасом на сидящего за столом человека.
- Ну, так что Вы сделали за все то время, что прошло после похищения, Сергей?! - сухо промолвил сидящий. - Я жду ответа.
- Мы уже нашли похитителей, Михаил Евграфович. Сейчас они окружены и группа нашего спецназа готовится к штурму. Похищенная вещь будет возвращена.
- Как ты сказал? Вещь?! - поднял бровь Михаил Евграфович. - Да известно ли тебе что это за вещь, кретин?!
Сергей побледнел и судорожно сглотнул. Теперь, похоже, ему не выйти живым из этого здания. Никогда, никогда еще его босс не позволял себе такую роскошь как ругательство. Правда, такое уже было однажды…Михаил Евграфович назвал одного человека "дураком"…У "дурака" нет даже могилы теперь. Босс просто раздавил того голыми руками.…У Сергея вспотели ладони, и он вытер их о брюки.
- Вещь!!! - продолжал тем временем босс. - Только настоящие идиоты, вроде тебя, жалкий ты червяк, могут называть подобный артефакт ВЕЩЬЮ!!! Этот предмет мало того, что бесценен, но он и поразительно могущественен. Любой король или шейх прозакладывал бы свою корону только за то, чтобы приобщиться к мощи артефакта. Да, да у него просто невероятная мощь...
Михаил Евграфович подошел к окну и поднял жалюзи.
- Весь мир может быть моим… Подумать только. Какие-то жалкие смертные. Пять человек. Пять жалких смертных,… - задумчиво проговорил босс, глядя на раскинувшийся под ним на много километров, город.
- Ты можешь идти, - внезапно выпалил Михаил Евграфович, не отворачиваясь от пейзажа за окном. И затем добавил: - Артефакт должен быть возвращен любой ценой.
Сергей поспешно кивнул и вышел из комнаты начальника. Только за дверью он смог облегченно вздохнуть и утереть со лба обильно выступивший пот. Он только что заново родился…
***
- Не дай проклятому ублюдку уйти!!! - вопила рация. - Агенты уже перекрывают ближайшие дороги! Только не дай ему уйти!!!
- Он не уйдет. Мы загоним вора в мышеловку между улицами Тургенева и проспектом Мира.
Черная "Волга" резко пошла вправо и ударила бортом, стремящийся уйти от преследования раздолбанный "Фольк". Попытки прижать машину к стене пока не увенчались успехом, и вся надежда оставалась на засаду впереди. Ребятки там наверняка уже приготовили шипастый заслон.
- Стреляй ему по колесам Шэб! - закричал водитель.
- Да не виляй ты так! Прицелиться не даешь! - ответил человек в черном дорогом костюме, высовываясь из правого окна автомобиля.
"Фольксваген" резко вильнул влево и Шэб от неожиданности чуть не выронил пистолет. Его чуть не расплющило о покореженный борт машины. И тут же возле его уха провизжала пуля. Еще одна разбила зеркало заднего вида.
- Блин, они отстреливаются. Ну, суки, держитесь!
Шэб снова высунулся из окна и, прицелившись, выстрелил. Автомобили неслись по улице, распугивая прохожих и расталкивая другие машины. Где-то вдали визжала сирена. Это доблестная милиция стремилась пресечь воцарившийся беспредел. Но преследователям до этого не было дела. Им во что бы то ни стало необходимо вернуть то, что украли воры. Предмет, чья ценность, судя по всему, стоила многих и многих жизней. Но агенты не знали, что именно им надлежит вернуть. Их, мелких сошек, не посвящали в такие подробности.
Через разбитое заднее стекло "Фольксвагена" вновь вылетела пуля. Шэб, не долго думая, выбил ногой ветровое стекло служебной "Волги" и снова выстрелил.
Внезапно, мчавшийся впереди "Фольк", развернулся и, кувыркаясь вокруг своей оси, влетел в стену старого кирпичного дома. "Волга" не успела затормозить и на огромной скорости врезалась в исковерканное днище "Фольксвагена". Шэб вылетел из разбитой машины и больно ударился плечом о кардан лежащей на боку машины похитителей. Его напарнику повезло меньше. Рулевое колесо глубоко ушло в его грудную клетку, раздробив ребра и расплющив легкие. Из разбитых его челюстей тягучей струйкой текла темная кровь, заливая кнопку клаксона.
Шэб кое-как встал и, пошатываясь, направился к машине похитителей. Пробравшись через покореженный листовой металл, он заглянул в окно правой дверцы. В машине был только один труп - водитель. Он лежал внизу, на левой дверце, все еще судорожно сжимая руль и орошая своей кровью некогда роскошную обивку салона автомобиля.
Один труп. А где же второй? Шэб оглянулся в поисках второго похитителя. Вот он сучара! Вор, прихрамывая и прижимая руку к груди, скрылся в подворотне.
- Стой! - закричал Шэб, спрыгивая с останков машины и, морщась от боли. - Стоять, кому сказал!
Агент повернул за угол в подворотню. Грязный проулок заканчивался тупиком и дощатой, рассохшейся дверью, за которой скрылся вор. Ну, все, теперь ты не уйдешь!
Шэб как мог быстро доковылял до двери и рывком распахнул ее. Вниз уходил темный, пропахший мочой и застарелым дерьмом, лестничный пролет. Разбитая лампочка болталась под, исписанным грязными ругательствами, потолком.
Шэб осторожно вошел в проем и, держа наготове пистолет, стал медленно спускаться вниз. Под ногами тихо скрипели мелкие камешки и засохшие окурки. Было очень темно, и лишь тусклый свет, падающий из полуоткрытой двери, освещал замусоренные ступени лестницы.
Впереди показался поворот на лево и еще одна дощатая дверь. На двери, как это ни странно, висел новенький блестящий замок, а в ней самой нелепо торчали горелые спички и окурки.
Агент подкрался к проему и резко выскочил из него. Впереди, где-то в конце коридора мелькнул силуэт. Шэб выстрелил наугад. Узкий коридор осветили две вспышки ответных выстрелов и пули впились в стену, обдав агента облаком цементной пыли и кирпичной крошки.
- Стой, вор! - закричал Шэб.
В ответ ему раздался еще один выстрел.
"Ну, сука. Так просто ты от меня не отделаешься". Шэб вскочил и побежал по коридору, пригибаясь и держась ближе к стене. Впереди был тупик. Тяжелая ржавая железная дверь полностью перекрывала путь к бегству. Вор стоял возле нее, бессильно дергая грязную ручку.
- Брось оружие! - как можно спокойнее промолвил Шэб, нацеливая пистолет в спину противника.
Внезапно вор развернулся и метнулся к агенту. Тускло блеснуло лезвие длинного ножа и Шэб едва успел отшатнуться. Он почувствовал яростное движение воздуха, раздвигаемого бритвенно-острым лезвием. Раздался выстрел.
Они смотрели друг на друга. Вор и агент. Тишина нарушалась лишь тяжелым дыханием. Звякнул нож. Ослабевшие пальцы похитителя дрожали. По лицу его текли мелкие бисеринки пота. Он медленно осел на грязный пол и повалился на спину. Шэб нагнулся над ним. Вор еще дышал, но жить ему осталось не долго. На его клетчатой рубашке медленно расплывалось пятно. Его руки вдруг судорожно дернулись и стали шарить по груди, как будто пытаясь найти причину острой сердечной боли.
Шэб отошел от раненого вора и достал рацию.
- Это Шэб. Как слышишь меня Центр?
- Слышу тебя хорошо, Шэб, - прохрипело в ответ.
- Я взял вора!
- Отлично. Сейчас подъедет эвакобригада. Они уладят все с властями и заберут похитителя. Теперь посмотри нет ли при нем похищенного.
Шэб посмотрел на умирающего, все еще пытавшегося что-то найти у себя на груди.
- При нем вроде бы нет ничего.
- Возможно, он где-то спрятал артефакт…
- Артефакт?…Что еще за артефакт!? - удивленно спросил Шэб.
- Неважно агент! Надо допросить вора, - раздался в ответ резкий голос.
- Дело в том, что произвести допрос не представляется возможным. Вор умирает, - сухо доложил агент.
В эфире повисло молчание. Скрюченные пальцы вора наконец нашли то что искали. В его липких от крови ладонях появился какой-то предмет.
- Хорошо, агент Шэб. Обыщи тело. Предмет должен быть похож на небольшую каменную коробочку.
Липкие пальцы разжались и на груди умирающего вора осталось лежать несколько довольно крупных серых осколков. Губы похитителя разжались:
- Дурак…Ты дурак…Агент.…Теперь и.…И ты.…Тоже…
- Что? Что ты сказал? - агент приблизился к телу, опасаясь подвоха. - Повтори? Что ты сказал?
Шэб встряхнул вора несколько раз. Бесполезно. Последняя искра жизни покинула его.
Шэб внимательно всмотрелся в руки вора, что все еще сжимали какой-то предмет. Агент осторожно разжал скрюченные пальцы. Во мраке подвала было едва видно, но Шэб все же разглядел, что на груди вора лежат несколько каменных осколков, которые, возможно когда-то были коробочкой или даже шкатулкой. Она была небольшого размера. Приблизительно как коробочки для колец. Агент взял один из осколков. На его серой поверхности были начертаны какие-то неизвестные письмена, возможно даже руны. Золотые нити, сплетаясь в замысловатый узор, соединяли руны в какое-то подобие орнамента. Агент смог разглядеть, что сами руны были, как будто бы из янтаря или может быть из яшмы - в темноте не разглядишь как следует.
С осколка медленно стекала тягучая черная капля. Шэб сперва решил что это кровь убитого им вора. Но, принюхавшись и приглядевшись, изменил свое мнение. На груди мертвого вора медленно расползалось иссиня-черное пятно. Темное смолистое вещество вытекало из разбитой шкатулки. Агент выронил обломок. Странный запах наполнил подвальное помещение. Смесь серы и озона. Более странного запаха Шэбу еще не приходилось вдыхать.
- Это Шэб. Артефакт должен быть похож на шкатулку или что-то в этом роде?!
- Да-да!!! Именно шкатулка. Достаточно маленькая чтобы спрятать в кармане, - раздался обрадованный голос из рации. -Ты нашел ее агент?!
- Ну не то чтобы совсем нашел.… В общем, она повреждена, - нехотя добавил Шэб. Теперь его точно по головке не погладят за такое упущение…
- Как…повреждена??? Каким образом повреждена??? Насколько серьезно, черт возьми, она повреждена??? - в голосе говорившего слышался неподдельный испуг.
- Пуля попала прямо в артефакт и.…И он раскололся на несколько частей.…Да и еще.…Теперь из него вытекает какая-то черная дрянь. Что делать?
Эфир погрузился в недоброе молчание. Черная лужа на полу выросла до нескольких десятков сантиметров в диаметре. Остатки черной дряни спешили покинуть тело мертвого вора и присоединиться к большой луже. Капли сами собой скатывались и сливались друг с другом. Черное смолистое вещество вдруг пошло рябью и темный подвал осветило мягкое, но все жестче и жестче светившее мерцание. Шэб оглянулся. Поверхность смолистой лужи переливалась всеми цветами радуги. Агент учуял внезапный порыв ветра. Мимо него пролетел клочок газеты. И ветер, как бы это странно не показалось, начал усиливаться. А подвал уже был полностью залит ярким белым, режущим глаза, светом.
- Центр вы меня слышите? Прием…
- (молчание).
- Центр как меня слышно? Тут эта черная дрянь светится. Что мне делать с артефактом.
- Вот что агент. Бери ноги в руки и бегом оттуда. Ты меня понял?! Быстро сваливай оттуда, - раздалось из рации.
Вот чего-чего, а соображения у агента хватило не спрашивать про причину. Он побежал назад по коридору к лестнице, ведущей наверх.
Узкое пространство подвала наполнилось звуком воющего ветра и скрежетом бетонных конструкций. В лицо агенту хлестал поистине ураганный ветер. Мелкие камешки больно били по щекам. Предметы покрупнее норовили ударить по голове. Ноги двигались словно в киселе. "Боже дай мне сил! Дай мне сил выйти из этого подвала!".
Рядом с агентом с ужасным грохотом упала тяжелая балка. Стены внезапно пошли трещинами. Неужели землетрясение?! Неужели дом сейчас рухнет?! Нет, нет, только не это! Скорее отсюда.
Агент был уже в нескольких шагах от поворота к лестнице, ведущей наверх, как особенно сильный порыв ветра сбил его с ног и протащил за собой. Шэб отчаянно пытался зацепиться ногтями за неровности пола, но тщетно. Он оглянулся и волосы его встали дыбом. Та лужа просто пылала белым огнем и все, что касалось ее поверхности, сразу же исчезало. Шэб судорожно забил ногами в дорогих лакированных туфлях стремясь избежать участи быть проглоченным ненасытной черной дрянью. Ему вдруг повезло. Окровавленные пальцы нащупали кусок ржавой арматуры, торчащей из пола, и агент что было сил вцепился в него, стараясь не замечать дикой боли от вырванных ногтей.
Рев превысил все мыслимые пределы. У Шэба кровь пошла из ушей и носа, но он все еще держался за такую ненадежную, насквозь проржавевшую, соломинку.
Но агент постепенно слабел, а ураган все усиливался. Липкие от крови пальцы выпустили обломок арматуры и Шэб полетел к кипящей луже. Внезапно свет из ярко белого превратился в оранжевый и затем в красный. Ощущение падения и абсолютное безмолвие. Хотя может это просто барабанные перепонки лопнули.… Какие-то мелкие и колючие предметы стучали по его дорогому черному пиджаку. Перед глазами пролетали бесформенные серые образования, вспышки разных цветов окрашивали среду, в которой находился Шэб.
Что-то неуловимо изменилось. Агента внезапно начало мотать из стороны в сторону, болтать словно куклу. Что-то темное и холодное больно ударило его в бок и тут же попало по ноге. Шэб закричал, но не услышал своего голоса. Снова удар. У него зазвенело в ушах и кровь снова полилась из носа. "Боже, где это я? Неужели это и есть тот самый Ад? Когда же все это кончится?".
Огромный черный предмет, возникнув словно бы из ниоткуда, надвинулся на Шэба. Агент попытался увернуться, избежать неминуемого столкновения, но тщетно. Со страшной силой его вмяло в летящую в пустоте скалу. Последнее, что он увидел, была зернистая поверхность объекта. А потом наступила тьма…
...Продолжение следует...
Унеси меня ветер на другую планету, где черное небо, где меня не найдут...
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Понедельник. 19.00, у платформы Новая...
Спешащие с работы люди и просто прохожие недоуменно оглядывались и вслушивались в раздающиеся из сквера у пивных ларьков истошные вопли, перемежающиеся смачными хлесткими звуками, как будто что-то длинное и кожаное ударяло по чему-то мягкому и округлому...
Там проходила проверка знаний Лосиного эпоса, устроенная сержантом Роберстом...
Спешащие с работы люди и просто прохожие недоуменно оглядывались и вслушивались в раздающиеся из сквера у пивных ларьков истошные вопли, перемежающиеся смачными хлесткими звуками, как будто что-то длинное и кожаное ударяло по чему-то мягкому и округлому...
Там проходила проверка знаний Лосиного эпоса, устроенная сержантом Роберстом...
"...мужество, смелость и неукротимый человеческий дух при всей их совокупной ценности все же уступают мужеству, смелости, неукротимому человеческому духу и ЧИСЛЕННОМУ ПРЕВОСХОДСТВУ ШЕСТЬ К ОДНОМУ. (С) Терри Пратчетт, "Патриот"
- Sokrat
- G.I.
- Сообщения: 666
- Зарегистрирован: 28-04-2005 00:00:00
- Откуда: Планета Земля. 2643 год Н.Э.
- Контактная информация:
Глава 2. Тьма и кирпичи.
Поглощение…Свет поглощается тьмой…Тьма рассеивается светом…Вода уходит в песок…
Свет невозможен без тьмы. Тьма не имеет смысла без света, ибо в их противоборстве рождается серый, мягкий и такой добрый свет. Сумерки.… Самое хорошее время суток это сумерки. Жгучий, ослепительно яркий диск дневного светила наполовину скрылся за горизонтом, а иссиня-черное море ночи еще не вступило в свои права. Уже не поют птицы дневные, но и не вышли на охоту птицы ночные. Все живое отдыхает и набирается сил. Состояние равновесия. Состояние, без которого все мироздание уже бы давно отправилось в тартарары…Свет и тьма, брат и сестра. Они не могут друг без друга. Без света планета промерзнет насквозь и все живое погибнет, обратившись в лед. Без тьмы все живое так же обречено. Неугасимое пламя звезды превратит моря и океаны в кипящие купели, цветущие луга обратятся в знойные пустыни. Пустыни без конца и края…Ничто не в состоянии нарушить установленного Творцом баланса. И лишь человек-разумный способен нарушить миллионами лет устоявшееся равновесие.
Поглощение…Мрак наползает на человеческий разум, поглощая его. Глаза заливает кровавой пеленой ненависти и злобы. Хаос, первородное начало, поглощает в себе человека, рождая чудовище. Сострадание, человеколюбие и справедливость умирают. Остается только ненависть и неутолимая жажда крови. Ненависть к врагам, ненависть к стихии, ненависть ко всем живущим…Сумерки разума…Человек не ведает что творит. Христос уже, кажется, простил нас за это. Но это не меняет положения вещей. Сумерки разума убивают человека. Человек уже и сам по себе самое опасное животное в известной вселенной. Но он делается много злее и коварнее, когда теряет последние черты, делающие его похожим на Назаретянина.… И горе случится, если сумерки убьют человека в политическом деятеле, президенте, существе уже готовом идти по трупам своих врагов и тех, кто встанет на их сторону. Он единственный, кто знает, что хорошо для его подданных, что хорошо для его страны…Fiat justitia pereat mundus (пусть свершиться правосудие, даже если погибнет мир. - лат.)…
***
Серое пятно неопределенной формы. Посреди него возникает желтое пятно, которое постепенно светлеет и приобретает форму. Серый квадрат с желтой ладонью посередине. Какие-то пятна вокруг ладони. Сверху, над ладонью, соприкасаясь с серым квадратом, появляется черный прямоугольник. Изображение плывет в дымке и постепенно тускнеет. Лишь на черном прямоугольнике, если вглядеться, проявляются буквы и цифры. Потом все исчезает во тьме нестерпимой боли…
***
Пробуждение далось нелегко. Голова гудела как пустой котел. Во рту набил оскомину противный медный привкус. Чернота перед глазами. Пыль забила ноздри и дышать было очень тяжело. Сильно болели ребра и правая рука. Возможно перелом. Глаза нестерпимо болели от пыли, забившей их. Пришлось доставать платок и смочить его слюной. Агент протер глаза и, через некоторое время, боль утихла.
Шэб лежал на полу, присыпанный кирпичной крошкой и кусками истлевшей древесины. Шершавый бетонный пол приятно холодил больной бок. Он не мог сказать, сколько пролежал в таком положении - потеря сознания длилась довольно долго.
Агент приподнялся на локтях и осмотрелся. Кромешная, густая чернота. Ничего не видно. Темно как в заднице у черта. Воздух был густо пропитан едким запахом серы и пыли. Но вот единственное, что сразу же насторожило Шэба, была тишина. Тишина плотным одеялом укутывала все вокруг. Не было слышно такого знакомого шума большого города. Шум проезжающих автомобилей, топот прохожих, гудки клаксонов и завывания милицейских сирен - где все это? Хотя оно и понятно - взрыв, завал и все такое прочее…
Агент перевернулся на спину и присел. Рукой он нащупал стену и, придвинувшись к ней, облокотился. Хоть какое-то, достаточно твердое, основание в этом мире абсолютной чернильной тьмы. Агент провел рукой по осклизлым и разваливающимся под его рукой кирпичам. Стена на ощупь казалась очень древней. Шэб легонько водил по кирпичам рукой, всякий раз вздрагивая, когда случайно задевал обломками ногтей какой-нибудь выступ или неровность. Кровь на пальцах уже запеклась, да и боль несколько приутихла, превратившись в тупую и ноющую. Хотя какое-то время пользоваться левой рукой он не сможет. Да и сами пальцы теперь являют собой, возможно, поистине жалкое зрелище. Теперь с такими руками доступ в приличные заведения типа "Мариотт" или "Старый погреб" заказаны. Еще бы - фэйс контроль!!! А его дорогой черный костюм?! Боже мой, сейчас он, наверное, превратился в "наряд бомжа №раз". Грязный, дранный, вонючий. Ну это еще ладно. Хорошо хоть жив остался. А это - как ни крути - главное.
- Пора идти, - сказал сам себе Шэб.
Его голос отразился от стен и ушел куда-то в глубину черного коридора. Мертвая тишина. Его голос лишь усугубил ощущение этого. Тишина. Она была здесь, наверное, как минимум лет 200. Была здесь и ждала живого человека, чтобы помучив, поглотить его в своем темном, безмолвном чреве. Агенту стало не по себе. Куда это его угораздило попасть?
Шэб, потянулся под мышку и вытянул из кобуры пистолет. Так, посмотрим. Он стрелял шесть раз. Значит, в магазине осталось еще два патрона. Плюс запасной магазин. Итого 10 патронов.
Шэб выщелкнул магазин из пистолета и вставил вместо него полный запасной. Кряхтя и матерясь вполголоса, Шэб привстал на одно колено и, держась за ребра одной рукой, попытался встать. Это ему удалось, хотя после таких усилий у него закружилась голова и перед глазами замаячили красные круги. Этого еще не хватало! Видать сильно головой приложился обо что-то твердое. Сотрясение мозга как пить дать. Но.…Но хорошо хоть живой.
Вытянув перед собой правую руку, а левой держась за стенку, Шэб шагнул вперед. И тут же больно ударился обо что-то тяжелое и металлическое. Звон раздался такой, как будто его огрели по голове колоколом. И него искры из глаз посыпались и, чуть не потеряв сознание, Шэб тяжело опустился на пол. Обхватив руками голову, он раскачивался, сидя на холодном бетоне, тщетно пытаясь унять боль. Перед глазами летели белые звездочки, в голове трубили ангелы, а во рту колом встал его сегодняшний завтрак. Спустя какое-то время, когда боль утихла, Шэб осторожно приподнялся на коленях и вытянул вперед руку. Сперва он ничего не мог найти. Лишь немного погодя, когда он, рискуя снова удариться, привстал, пальцы ощутили прикосновение к холодной и шершавой поверхности стальной балки. Судя по всему, она упала откуда-то сверху, пробила пол и оказалась здесь, в подвале. Рядом с балкой лежал огрызок бетонного перекрытия и куча расколотых кирпичей, которые, когда Шэб водил по ним руками, осыпались и крошились в пыль. Шэб встал на четвереньки и пополз вдоль этого навала, непрерывно проверяя рукой наличие преград. Тут и там под руку ему попадались куски кирпичных стен, обломки ржавых труб и куски арматуры. Все пространство по его левую руку было завалено до самого потолка строительным мусором. Неужели весь этот кавардак наделало то изделие, так похожее на шкатулочку для кольца?! Это было похоже на взрыв или ураган и вполне возможно, что все это как раз и было результатом его меткого выстрела. Черт возьми, его ведь никто не предупреждал о последствиях подобного. Сатана их всех, этих яйцеголовых из Центра, забери. Чертова секретность.
Внезапно Шэб уткнулся лбом в противоположную стену. Он осторожно ощупал ее снизу до верху. Осклизлые кирпичи, лохмотья плесени и цементная крошка. И не одного проема или дыры. Стало быть, здесь выхода нет.
И тут Шэб вспомнил про рацию и сотовый телефон. Ими можно вызвать помощь, если конечно они не пришли в полную негодность после такого кошмарного светопреставления. Но об этом Шэб постарался не думать. Не буди, как говорится, лихо, пока оно тихо. Он достал рацию и включил ее.
- Центр, это агент Шэб. Как слышите меня, прием?
Из рации раздался скрип, треск и какие-то странные щелчки.
- Центр, это агент Шэб.
- (треск, щелчки)
- Как слышите меня, Центр?
- (шипение, треск, громкие щелчки)
Шэб выключил рацию. Странно. Центр молчит. Переговоров не слышно. Возможно это все из-за глубины подвала и обилия железобетонных конструкций? Хотя можно попробовать еще одну вещь.…Просканировать все доступные каналы!
Агент снова включил рацию и нажал на кнопку сканирования. На жидкокристаллическом дисплее быстро замелькали номера сканируемых каналов. Пусто. Никто не передавал, никто не принимал. Лишь странные щелчки да треск заполняли мертвый эфир. После третьей попытки Шэб убрал рацию в карман, но не выключил ее. В случае чего он услышит, если его кто-нибудь вызовет. Он убавил громкость и щелчки в рации стали едва слышны. Теперь надо искать выход отсюда.
Шэб пополз вдоль стены, осторожно проверяя поверхность пола и пространство перед своим лицом - одного удара о балку ему вполне хватило.
Мелкие камешки, кусочки кирпичей и цементная пыль. Иногда попадались выбоины в бетонном полу и небольшие дырки. Какие-то продолговатые предметы и ржавые гайки больно вгрызались в колени.
Сильно разболелись глаза. Он все время, что находился в этом подвале, инстинктивно старался хоть что-то разглядеть во тьме, тщетно напрягая глаза. Иногда ему даже казалось, что он видит очертания предметов и сам коридор. Но это была лишь иллюзия. Никто не может видеть в кромешной темноте. Но инстинкт сложно победить. И агент смотрел во тьму, пытаясь хоть что-нибудь увидеть. От постоянного напряжения в глазах то и дело мелькали крошечные искорки. Пришлось закрыть веки и сильно надавить пальцами на глазные яблоки, что бы дать им приток крови. На какое-то время помогло. Лучше будет, если теперь он вообще закроет глаза и не будет напрасно портить зрение.
Шэб прополз еще несколько метров вдоль стены, как внезапно его правая рука наткнулась на какой-то предмет, лежащий на полу. Он начал его осторожно ощупывать. Вертикальные и горизонтальные желобки. Какие-то выпуклости. На ощупь вроде резина. Между выпуклостей застрял маленький камешек. Пальцы агента прошлись по предмету вверх-вниз. Каблук. Это ботинок, черт возьми! Чертов ботинок! Интересно, что он здесь делает?! Шэб осторожно повел рукой дальше и тут же отдернул ее. Нога. Нога в ботинке. Здесь труп!
Шэб вжался в стену, прислушиваясь к мертвой тишине. От неожиданного испуга мысли его беспорядочно вертелись в голове и он не мог ни как придти в себя. Таааак! Спокойно! Это всего лишь труп. А трупы, как известно, не кусаются. Надо думать логически. Откуда мог взяться этот труп? Он вполне мог прилететь вместе с агентом. Но улетал ли Шэб куда нибудь?! Подвал вроде тот же. И тело может принадлежать только одному человеку - вору, похитителю, которого Шэб застрелил. Похоже на правду.
Агент подполз к мертвецу и принялся его обыскивать. Возле левой ноги он обнаружил длинный нож с мощной стальной гардой на добротной деревянной рукоятке. Рядом лежало несколько стреляных гильз. Шэб подполз ближе и обшарил карманы убитого. В правом кармане лежала зажигалка и ключи. Левый оказался пустым. Когда пальцы Шэба коснулись продолговатой металлической поверхности зажигалки, он чуть не закричал от радости. Ура!!! Теперь у него будет свет!
Присев возле мертвеца, Шэб открыл крышку зажигалки и крутанул колесико. Больно резануло глаза. Вспышка яркого света едва не ослепила его. Чуть-чуть приоткрыв веки, он смотрел на пламя, давая возможность глазам привыкнуть.
В свете горящего бензина отчетливо было видно обе стены, завал битого кирпича и искореженного бетона позади агента. Противоположный конец подвала скрывался в густом мраке, который не смогла рассеять даже зажигалка. На стенах тут и там змеились глубокие, узкие трещины от потолка до пола. Сам же пол также был деформирован. Одна часть его, та, что ближе к завалу, была расколота и наклонена вниз. С потрескавшегося потолка свисали провода.
Шэб, оглядев все видимое пространство подвала, продолжил обыскивать тело вора. Убитый лежал на спине, прижав окоченевшие руки к груди. На светло-зеленой клетчатой рубашке чернело пятно запекшейся крови. Остекленевшие глаза, припорошенные пылью и кирпичной крошкой, безучастно смотрели в потолок. Рот убитого был приоткрыт в гримасе предсмертной боли и цементная пыль почти полностью забила его. На воре была почти новая дорогая кожаная куртка с несколькими карманами. Когда-то сверкающие стальные заклепки на ней, сейчас выглядели словно старое серебро - они были темными и тусклыми.
Все найденные предметы Шэб откладывал в сторону, на белый носовой платок, который вытащил из нагрудного кармана куртки убитого. К брелку с ключами присоединился рваный билет на поезд и тоненькая записная книжка. Из внутреннего кармана агент извлек полупустую пачку сигарет "Ротманс". Потом он нашел кобуру с пистолетом, пристегнутую к черному кожаному ремню. Шэб вытащил пистолет. Он оказался хорош. Беретта 92 F. 9 миллиметров, стандарт парабеллум. Правда, без магазина. Агент провел рукой по ремню. Так и есть. Два подсумка с запасными магазинами. По одному магазину в каждом. Шэб расстегнул ремень и вытянул его из петель брюк убитого вора. Вот дерьмо! Оба магазина оказались пустые. Потом он пошарил по внутренним карманам, но в них было пусто. Не было ни паспорта, ни других документов, удостоверяющих личность. Если эвакуационная бригада прибудет на место и раскопает его, то у них еще одной проблемой станет больше. Кто он такой и кто его послал - вот главный вопрос. Ах, да, еще и артефакт, будь он неладен...
Найденный пистолет Шэб положил в левый карман своего пиджака. В другой он опустил ключи и остальную мелочь. Специалисты потом разберутся со всем этим. Немного подумав, агент высыпал в карман и осколки каменной шкатулки, того самого артефакта, из-за которого и начался весь этот сыр-бор.
Сжав в левой руке нож, человек пополз по бетонному полу во тьму, прочь от мертвого тела и завала битых кирпичей.
***
По черному полю ползут белые точки. Они сливаются в сплошные белые, расплывчатые горизонтальные полосы. Некоторые из них длинные, некоторые - короткие. Одна из точек пробежалась по полю и остановилась. Белая черта замерцала, как бы ожидая чего-то. Контуры черного поля постепенно оформились в правильный прямоугольник. А точки превратились в символы. На экране компьютера застыла череда вопросов и ответов.
Серое пятно под экраном долго оставалось неясным, размытым, но вскоре и оно начало приобретать черты определенности. Будто некая пелена, закрывавшая до сего момента глаза и мешавшая нормально видеть, растворялась.
Больше всего это походило на небольшой компьютер. Такие машинки принято называть "лэптопами", хотя некоторые упорно продолжают называть их "ноутбуками". Но как бы то ни было, суть осталась той же. Это был компьютер. Несколько странный, но все же компьютер. От нормальных персоналок его отличало лишь одно - отсутствие клавиатуры. Ее место занимал большой серый корпус с желтой панелью в виде ладони с растопыренными пальцами. Вокруг нее неприхотливо располагались шесть черных клавиш. Но кроме клавиш на лицевой панели прибора была уж совсем, казалось бы никчемная вещь…Отполированная до блеска скважина для маленького серебряного ключа…
***
Труба, в конце концов, сломалась, но свое дело она сделала. Лаз получился довольно широким и вполне пригодным для того, чтобы человек смог в него пролезть. Он поковырял еще немного обломком трубы, смел остатки кирпичной крошки и цементной пыли. Теперь можно попробовать пролезть.
Шэб копал этот лаз уже битый час, если, конечно, верить его наручным часам. С тех пор как он оставил тело вора далеко позади, прошла уже уйма времени и он успел сильно проголодаться. Он неожиданно вспомнил о "сникерсе", который купил этим утром в ларьке у станции метро. Там еще была такая молоденькая продавщица. Они поговорили немного, и он уже совсем собирался взять у нее номер телефона - так просто, веселья ради - как раздался звонок, перевернувший всю его жизнь вверх тормашками...
Надо бы перекусить перед тем как сунуться в тоннель. Агент полез во внутренний карман и извлек изрядно помятый и растаявший шоколадный батончик. Боже, как вкусно! Он так еще, наверное, никогда вкусно не ел. Орешки, шоколад, карамель - это сочетание просто вызвало в нем бурю восторженных эпитетов, коими Шэб начал расхваливать производителей сего шоколадного чуда. Растаявший шоколад испачкал пальцы и он стал их с наслаждением вылизывать, пытаясь продлить мгновения блаженства. Калории ощутимо наполняли его энергией. Голод, мало помалу, отступил и какие никакие силы, все-таки, появились. Теперь уже можно подумать и о лазе.
Проделанный в сплошном крошеве бетонных плит и раздавленных кирпичей, этот ход вел, судя по отклонению пламени зажигалки, на поверхность. Агент обнаружил его совершенно случайно, когда пытался обогнуть большую кучу строительного, как он его называл, мусора. Он заметил небольшое пространство, образованное двумя наклоненными друг на друга бетонными плитами, и, посветив туда, обнаружил, что пламя зажигалки немного колеблется и отклоняется во внутрь лаза. Проход был узким, засыпанным кирпичами, какими-то деревяшками и кусками пластика. Однако если немного прокопать, то вполне возможно было добраться до сравнительно широкой норы. Ее было видно в щели между двумя кусками бетона. И судя по всему, эта нора вела на поверхность - из нее ощутимо тянуло свежестью. Конечно зажигалку пришлось погасить - надо было экономить бензин, однако человеку это ни сколько не мешало, так как он уже привык к темноте, окружавшей его. Подвернувшийся под руку обрезок ржавой трубы и час работы и нора готова.
Шэб встал на колени и пополз по кривому и пыльному лазу. Спиной он скреб потолок, а колени больно упирались в острые камни и куски арматуры. В конце концов ему пришлось лечь на живот и по-пластунски преодолевать ставший таким узким лаз. Поворот направо, потом налево. Кусок дерева преградил ему дорогу и пришлось доставать нож, чтобы прорубить себе дорогу сквозь это трухлявое препятствие. Сразу за ним узкий ход пошел круто наверх и Шэб своими, до предела обостренными, органами чувств увидел свет. Он был тусклый и еле заметный, но этого Шэбу хватило, чтобы, собрав все силы в кулак, начать протискиваться сквозь узкую горловину тоннеля. И по мере того как агент все выше и выше вползал по крутому и узкому лазу, свет становился все ярче и ярче. Запахло свежим воздухом и агент, измученный затхлыми ароматами подвала, пропитанными пылью и плесенью, полной грудью вдыхал его.
Последние усилия давались не легко. Пиджак трещал по швам, сердце разрывалось от напряжения, а легкие готовы были вот-вот лопнуть от давления стенок лаза. Зверски болели кончики пальцев и с обломков ногтей начала сочится кровь. Шэб начал задыхаться. Ну же! Еще рывок! Еще! Горловина стала настолько узкой, что пролезала одна только голова. Похоже, что он основательно здесь застрял. Ну же! Ррраз! Два! Давай! Господи, еще раз! От боли и нехватки кислорода все помутилось в голове. Шэб уже не понимал откуда у него берутся силы протискиваться сквозь горловину. Он извивался словно червь, продвигаясь в толще земли и перемешанных с нею камней. Огромный молот стучал по вискам. Глаза, казалось сейчас вываляться из своих орбит. Но ему повезло. Руками раздвигая землю и камни, он продвинулся еще на полметра и пальцами зацепился за выщербленные края каменной плиты. Последний рывок и он на свободе.
...продолжение следует...
Поглощение…Свет поглощается тьмой…Тьма рассеивается светом…Вода уходит в песок…
Свет невозможен без тьмы. Тьма не имеет смысла без света, ибо в их противоборстве рождается серый, мягкий и такой добрый свет. Сумерки.… Самое хорошее время суток это сумерки. Жгучий, ослепительно яркий диск дневного светила наполовину скрылся за горизонтом, а иссиня-черное море ночи еще не вступило в свои права. Уже не поют птицы дневные, но и не вышли на охоту птицы ночные. Все живое отдыхает и набирается сил. Состояние равновесия. Состояние, без которого все мироздание уже бы давно отправилось в тартарары…Свет и тьма, брат и сестра. Они не могут друг без друга. Без света планета промерзнет насквозь и все живое погибнет, обратившись в лед. Без тьмы все живое так же обречено. Неугасимое пламя звезды превратит моря и океаны в кипящие купели, цветущие луга обратятся в знойные пустыни. Пустыни без конца и края…Ничто не в состоянии нарушить установленного Творцом баланса. И лишь человек-разумный способен нарушить миллионами лет устоявшееся равновесие.
Поглощение…Мрак наползает на человеческий разум, поглощая его. Глаза заливает кровавой пеленой ненависти и злобы. Хаос, первородное начало, поглощает в себе человека, рождая чудовище. Сострадание, человеколюбие и справедливость умирают. Остается только ненависть и неутолимая жажда крови. Ненависть к врагам, ненависть к стихии, ненависть ко всем живущим…Сумерки разума…Человек не ведает что творит. Христос уже, кажется, простил нас за это. Но это не меняет положения вещей. Сумерки разума убивают человека. Человек уже и сам по себе самое опасное животное в известной вселенной. Но он делается много злее и коварнее, когда теряет последние черты, делающие его похожим на Назаретянина.… И горе случится, если сумерки убьют человека в политическом деятеле, президенте, существе уже готовом идти по трупам своих врагов и тех, кто встанет на их сторону. Он единственный, кто знает, что хорошо для его подданных, что хорошо для его страны…Fiat justitia pereat mundus (пусть свершиться правосудие, даже если погибнет мир. - лат.)…
***
Серое пятно неопределенной формы. Посреди него возникает желтое пятно, которое постепенно светлеет и приобретает форму. Серый квадрат с желтой ладонью посередине. Какие-то пятна вокруг ладони. Сверху, над ладонью, соприкасаясь с серым квадратом, появляется черный прямоугольник. Изображение плывет в дымке и постепенно тускнеет. Лишь на черном прямоугольнике, если вглядеться, проявляются буквы и цифры. Потом все исчезает во тьме нестерпимой боли…
***
Пробуждение далось нелегко. Голова гудела как пустой котел. Во рту набил оскомину противный медный привкус. Чернота перед глазами. Пыль забила ноздри и дышать было очень тяжело. Сильно болели ребра и правая рука. Возможно перелом. Глаза нестерпимо болели от пыли, забившей их. Пришлось доставать платок и смочить его слюной. Агент протер глаза и, через некоторое время, боль утихла.
Шэб лежал на полу, присыпанный кирпичной крошкой и кусками истлевшей древесины. Шершавый бетонный пол приятно холодил больной бок. Он не мог сказать, сколько пролежал в таком положении - потеря сознания длилась довольно долго.
Агент приподнялся на локтях и осмотрелся. Кромешная, густая чернота. Ничего не видно. Темно как в заднице у черта. Воздух был густо пропитан едким запахом серы и пыли. Но вот единственное, что сразу же насторожило Шэба, была тишина. Тишина плотным одеялом укутывала все вокруг. Не было слышно такого знакомого шума большого города. Шум проезжающих автомобилей, топот прохожих, гудки клаксонов и завывания милицейских сирен - где все это? Хотя оно и понятно - взрыв, завал и все такое прочее…
Агент перевернулся на спину и присел. Рукой он нащупал стену и, придвинувшись к ней, облокотился. Хоть какое-то, достаточно твердое, основание в этом мире абсолютной чернильной тьмы. Агент провел рукой по осклизлым и разваливающимся под его рукой кирпичам. Стена на ощупь казалась очень древней. Шэб легонько водил по кирпичам рукой, всякий раз вздрагивая, когда случайно задевал обломками ногтей какой-нибудь выступ или неровность. Кровь на пальцах уже запеклась, да и боль несколько приутихла, превратившись в тупую и ноющую. Хотя какое-то время пользоваться левой рукой он не сможет. Да и сами пальцы теперь являют собой, возможно, поистине жалкое зрелище. Теперь с такими руками доступ в приличные заведения типа "Мариотт" или "Старый погреб" заказаны. Еще бы - фэйс контроль!!! А его дорогой черный костюм?! Боже мой, сейчас он, наверное, превратился в "наряд бомжа №раз". Грязный, дранный, вонючий. Ну это еще ладно. Хорошо хоть жив остался. А это - как ни крути - главное.
- Пора идти, - сказал сам себе Шэб.
Его голос отразился от стен и ушел куда-то в глубину черного коридора. Мертвая тишина. Его голос лишь усугубил ощущение этого. Тишина. Она была здесь, наверное, как минимум лет 200. Была здесь и ждала живого человека, чтобы помучив, поглотить его в своем темном, безмолвном чреве. Агенту стало не по себе. Куда это его угораздило попасть?
Шэб, потянулся под мышку и вытянул из кобуры пистолет. Так, посмотрим. Он стрелял шесть раз. Значит, в магазине осталось еще два патрона. Плюс запасной магазин. Итого 10 патронов.
Шэб выщелкнул магазин из пистолета и вставил вместо него полный запасной. Кряхтя и матерясь вполголоса, Шэб привстал на одно колено и, держась за ребра одной рукой, попытался встать. Это ему удалось, хотя после таких усилий у него закружилась голова и перед глазами замаячили красные круги. Этого еще не хватало! Видать сильно головой приложился обо что-то твердое. Сотрясение мозга как пить дать. Но.…Но хорошо хоть живой.
Вытянув перед собой правую руку, а левой держась за стенку, Шэб шагнул вперед. И тут же больно ударился обо что-то тяжелое и металлическое. Звон раздался такой, как будто его огрели по голове колоколом. И него искры из глаз посыпались и, чуть не потеряв сознание, Шэб тяжело опустился на пол. Обхватив руками голову, он раскачивался, сидя на холодном бетоне, тщетно пытаясь унять боль. Перед глазами летели белые звездочки, в голове трубили ангелы, а во рту колом встал его сегодняшний завтрак. Спустя какое-то время, когда боль утихла, Шэб осторожно приподнялся на коленях и вытянул вперед руку. Сперва он ничего не мог найти. Лишь немного погодя, когда он, рискуя снова удариться, привстал, пальцы ощутили прикосновение к холодной и шершавой поверхности стальной балки. Судя по всему, она упала откуда-то сверху, пробила пол и оказалась здесь, в подвале. Рядом с балкой лежал огрызок бетонного перекрытия и куча расколотых кирпичей, которые, когда Шэб водил по ним руками, осыпались и крошились в пыль. Шэб встал на четвереньки и пополз вдоль этого навала, непрерывно проверяя рукой наличие преград. Тут и там под руку ему попадались куски кирпичных стен, обломки ржавых труб и куски арматуры. Все пространство по его левую руку было завалено до самого потолка строительным мусором. Неужели весь этот кавардак наделало то изделие, так похожее на шкатулочку для кольца?! Это было похоже на взрыв или ураган и вполне возможно, что все это как раз и было результатом его меткого выстрела. Черт возьми, его ведь никто не предупреждал о последствиях подобного. Сатана их всех, этих яйцеголовых из Центра, забери. Чертова секретность.
Внезапно Шэб уткнулся лбом в противоположную стену. Он осторожно ощупал ее снизу до верху. Осклизлые кирпичи, лохмотья плесени и цементная крошка. И не одного проема или дыры. Стало быть, здесь выхода нет.
И тут Шэб вспомнил про рацию и сотовый телефон. Ими можно вызвать помощь, если конечно они не пришли в полную негодность после такого кошмарного светопреставления. Но об этом Шэб постарался не думать. Не буди, как говорится, лихо, пока оно тихо. Он достал рацию и включил ее.
- Центр, это агент Шэб. Как слышите меня, прием?
Из рации раздался скрип, треск и какие-то странные щелчки.
- Центр, это агент Шэб.
- (треск, щелчки)
- Как слышите меня, Центр?
- (шипение, треск, громкие щелчки)
Шэб выключил рацию. Странно. Центр молчит. Переговоров не слышно. Возможно это все из-за глубины подвала и обилия железобетонных конструкций? Хотя можно попробовать еще одну вещь.…Просканировать все доступные каналы!
Агент снова включил рацию и нажал на кнопку сканирования. На жидкокристаллическом дисплее быстро замелькали номера сканируемых каналов. Пусто. Никто не передавал, никто не принимал. Лишь странные щелчки да треск заполняли мертвый эфир. После третьей попытки Шэб убрал рацию в карман, но не выключил ее. В случае чего он услышит, если его кто-нибудь вызовет. Он убавил громкость и щелчки в рации стали едва слышны. Теперь надо искать выход отсюда.
Шэб пополз вдоль стены, осторожно проверяя поверхность пола и пространство перед своим лицом - одного удара о балку ему вполне хватило.
Мелкие камешки, кусочки кирпичей и цементная пыль. Иногда попадались выбоины в бетонном полу и небольшие дырки. Какие-то продолговатые предметы и ржавые гайки больно вгрызались в колени.
Сильно разболелись глаза. Он все время, что находился в этом подвале, инстинктивно старался хоть что-то разглядеть во тьме, тщетно напрягая глаза. Иногда ему даже казалось, что он видит очертания предметов и сам коридор. Но это была лишь иллюзия. Никто не может видеть в кромешной темноте. Но инстинкт сложно победить. И агент смотрел во тьму, пытаясь хоть что-нибудь увидеть. От постоянного напряжения в глазах то и дело мелькали крошечные искорки. Пришлось закрыть веки и сильно надавить пальцами на глазные яблоки, что бы дать им приток крови. На какое-то время помогло. Лучше будет, если теперь он вообще закроет глаза и не будет напрасно портить зрение.
Шэб прополз еще несколько метров вдоль стены, как внезапно его правая рука наткнулась на какой-то предмет, лежащий на полу. Он начал его осторожно ощупывать. Вертикальные и горизонтальные желобки. Какие-то выпуклости. На ощупь вроде резина. Между выпуклостей застрял маленький камешек. Пальцы агента прошлись по предмету вверх-вниз. Каблук. Это ботинок, черт возьми! Чертов ботинок! Интересно, что он здесь делает?! Шэб осторожно повел рукой дальше и тут же отдернул ее. Нога. Нога в ботинке. Здесь труп!
Шэб вжался в стену, прислушиваясь к мертвой тишине. От неожиданного испуга мысли его беспорядочно вертелись в голове и он не мог ни как придти в себя. Таааак! Спокойно! Это всего лишь труп. А трупы, как известно, не кусаются. Надо думать логически. Откуда мог взяться этот труп? Он вполне мог прилететь вместе с агентом. Но улетал ли Шэб куда нибудь?! Подвал вроде тот же. И тело может принадлежать только одному человеку - вору, похитителю, которого Шэб застрелил. Похоже на правду.
Агент подполз к мертвецу и принялся его обыскивать. Возле левой ноги он обнаружил длинный нож с мощной стальной гардой на добротной деревянной рукоятке. Рядом лежало несколько стреляных гильз. Шэб подполз ближе и обшарил карманы убитого. В правом кармане лежала зажигалка и ключи. Левый оказался пустым. Когда пальцы Шэба коснулись продолговатой металлической поверхности зажигалки, он чуть не закричал от радости. Ура!!! Теперь у него будет свет!
Присев возле мертвеца, Шэб открыл крышку зажигалки и крутанул колесико. Больно резануло глаза. Вспышка яркого света едва не ослепила его. Чуть-чуть приоткрыв веки, он смотрел на пламя, давая возможность глазам привыкнуть.
В свете горящего бензина отчетливо было видно обе стены, завал битого кирпича и искореженного бетона позади агента. Противоположный конец подвала скрывался в густом мраке, который не смогла рассеять даже зажигалка. На стенах тут и там змеились глубокие, узкие трещины от потолка до пола. Сам же пол также был деформирован. Одна часть его, та, что ближе к завалу, была расколота и наклонена вниз. С потрескавшегося потолка свисали провода.
Шэб, оглядев все видимое пространство подвала, продолжил обыскивать тело вора. Убитый лежал на спине, прижав окоченевшие руки к груди. На светло-зеленой клетчатой рубашке чернело пятно запекшейся крови. Остекленевшие глаза, припорошенные пылью и кирпичной крошкой, безучастно смотрели в потолок. Рот убитого был приоткрыт в гримасе предсмертной боли и цементная пыль почти полностью забила его. На воре была почти новая дорогая кожаная куртка с несколькими карманами. Когда-то сверкающие стальные заклепки на ней, сейчас выглядели словно старое серебро - они были темными и тусклыми.
Все найденные предметы Шэб откладывал в сторону, на белый носовой платок, который вытащил из нагрудного кармана куртки убитого. К брелку с ключами присоединился рваный билет на поезд и тоненькая записная книжка. Из внутреннего кармана агент извлек полупустую пачку сигарет "Ротманс". Потом он нашел кобуру с пистолетом, пристегнутую к черному кожаному ремню. Шэб вытащил пистолет. Он оказался хорош. Беретта 92 F. 9 миллиметров, стандарт парабеллум. Правда, без магазина. Агент провел рукой по ремню. Так и есть. Два подсумка с запасными магазинами. По одному магазину в каждом. Шэб расстегнул ремень и вытянул его из петель брюк убитого вора. Вот дерьмо! Оба магазина оказались пустые. Потом он пошарил по внутренним карманам, но в них было пусто. Не было ни паспорта, ни других документов, удостоверяющих личность. Если эвакуационная бригада прибудет на место и раскопает его, то у них еще одной проблемой станет больше. Кто он такой и кто его послал - вот главный вопрос. Ах, да, еще и артефакт, будь он неладен...
Найденный пистолет Шэб положил в левый карман своего пиджака. В другой он опустил ключи и остальную мелочь. Специалисты потом разберутся со всем этим. Немного подумав, агент высыпал в карман и осколки каменной шкатулки, того самого артефакта, из-за которого и начался весь этот сыр-бор.
Сжав в левой руке нож, человек пополз по бетонному полу во тьму, прочь от мертвого тела и завала битых кирпичей.
***
По черному полю ползут белые точки. Они сливаются в сплошные белые, расплывчатые горизонтальные полосы. Некоторые из них длинные, некоторые - короткие. Одна из точек пробежалась по полю и остановилась. Белая черта замерцала, как бы ожидая чего-то. Контуры черного поля постепенно оформились в правильный прямоугольник. А точки превратились в символы. На экране компьютера застыла череда вопросов и ответов.
Серое пятно под экраном долго оставалось неясным, размытым, но вскоре и оно начало приобретать черты определенности. Будто некая пелена, закрывавшая до сего момента глаза и мешавшая нормально видеть, растворялась.
Больше всего это походило на небольшой компьютер. Такие машинки принято называть "лэптопами", хотя некоторые упорно продолжают называть их "ноутбуками". Но как бы то ни было, суть осталась той же. Это был компьютер. Несколько странный, но все же компьютер. От нормальных персоналок его отличало лишь одно - отсутствие клавиатуры. Ее место занимал большой серый корпус с желтой панелью в виде ладони с растопыренными пальцами. Вокруг нее неприхотливо располагались шесть черных клавиш. Но кроме клавиш на лицевой панели прибора была уж совсем, казалось бы никчемная вещь…Отполированная до блеска скважина для маленького серебряного ключа…
***
Труба, в конце концов, сломалась, но свое дело она сделала. Лаз получился довольно широким и вполне пригодным для того, чтобы человек смог в него пролезть. Он поковырял еще немного обломком трубы, смел остатки кирпичной крошки и цементной пыли. Теперь можно попробовать пролезть.
Шэб копал этот лаз уже битый час, если, конечно, верить его наручным часам. С тех пор как он оставил тело вора далеко позади, прошла уже уйма времени и он успел сильно проголодаться. Он неожиданно вспомнил о "сникерсе", который купил этим утром в ларьке у станции метро. Там еще была такая молоденькая продавщица. Они поговорили немного, и он уже совсем собирался взять у нее номер телефона - так просто, веселья ради - как раздался звонок, перевернувший всю его жизнь вверх тормашками...
Надо бы перекусить перед тем как сунуться в тоннель. Агент полез во внутренний карман и извлек изрядно помятый и растаявший шоколадный батончик. Боже, как вкусно! Он так еще, наверное, никогда вкусно не ел. Орешки, шоколад, карамель - это сочетание просто вызвало в нем бурю восторженных эпитетов, коими Шэб начал расхваливать производителей сего шоколадного чуда. Растаявший шоколад испачкал пальцы и он стал их с наслаждением вылизывать, пытаясь продлить мгновения блаженства. Калории ощутимо наполняли его энергией. Голод, мало помалу, отступил и какие никакие силы, все-таки, появились. Теперь уже можно подумать и о лазе.
Проделанный в сплошном крошеве бетонных плит и раздавленных кирпичей, этот ход вел, судя по отклонению пламени зажигалки, на поверхность. Агент обнаружил его совершенно случайно, когда пытался обогнуть большую кучу строительного, как он его называл, мусора. Он заметил небольшое пространство, образованное двумя наклоненными друг на друга бетонными плитами, и, посветив туда, обнаружил, что пламя зажигалки немного колеблется и отклоняется во внутрь лаза. Проход был узким, засыпанным кирпичами, какими-то деревяшками и кусками пластика. Однако если немного прокопать, то вполне возможно было добраться до сравнительно широкой норы. Ее было видно в щели между двумя кусками бетона. И судя по всему, эта нора вела на поверхность - из нее ощутимо тянуло свежестью. Конечно зажигалку пришлось погасить - надо было экономить бензин, однако человеку это ни сколько не мешало, так как он уже привык к темноте, окружавшей его. Подвернувшийся под руку обрезок ржавой трубы и час работы и нора готова.
Шэб встал на колени и пополз по кривому и пыльному лазу. Спиной он скреб потолок, а колени больно упирались в острые камни и куски арматуры. В конце концов ему пришлось лечь на живот и по-пластунски преодолевать ставший таким узким лаз. Поворот направо, потом налево. Кусок дерева преградил ему дорогу и пришлось доставать нож, чтобы прорубить себе дорогу сквозь это трухлявое препятствие. Сразу за ним узкий ход пошел круто наверх и Шэб своими, до предела обостренными, органами чувств увидел свет. Он был тусклый и еле заметный, но этого Шэбу хватило, чтобы, собрав все силы в кулак, начать протискиваться сквозь узкую горловину тоннеля. И по мере того как агент все выше и выше вползал по крутому и узкому лазу, свет становился все ярче и ярче. Запахло свежим воздухом и агент, измученный затхлыми ароматами подвала, пропитанными пылью и плесенью, полной грудью вдыхал его.
Последние усилия давались не легко. Пиджак трещал по швам, сердце разрывалось от напряжения, а легкие готовы были вот-вот лопнуть от давления стенок лаза. Зверски болели кончики пальцев и с обломков ногтей начала сочится кровь. Шэб начал задыхаться. Ну же! Еще рывок! Еще! Горловина стала настолько узкой, что пролезала одна только голова. Похоже, что он основательно здесь застрял. Ну же! Ррраз! Два! Давай! Господи, еще раз! От боли и нехватки кислорода все помутилось в голове. Шэб уже не понимал откуда у него берутся силы протискиваться сквозь горловину. Он извивался словно червь, продвигаясь в толще земли и перемешанных с нею камней. Огромный молот стучал по вискам. Глаза, казалось сейчас вываляться из своих орбит. Но ему повезло. Руками раздвигая землю и камни, он продвинулся еще на полметра и пальцами зацепился за выщербленные края каменной плиты. Последний рывок и он на свободе.
...продолжение следует...
Унеси меня ветер на другую планету, где черное небо, где меня не найдут...
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
- Sokrat
- G.I.
- Сообщения: 666
- Зарегистрирован: 28-04-2005 00:00:00
- Откуда: Планета Земля. 2643 год Н.Э.
- Контактная информация:
Глава 3. Разбитый мир.
Когда-то давным-давно предки человека открыли для себя огонь. Древний бог, покровитель ремесел Прометей, украл его из небесной цитадели и принес людям. За это он был жестоко наказан, но дар его, несмотря на все усилия древних богов, был сохранен… Теплое живительное пламя подарило надежду и веру в будущее. Огонь стал для людей защитой, а в последствии, и мощным оружием. Огонь - одна из первичных субстанций - стала покорной человеку…
С его помощью человек начал творить и познавать окружающий его мир, строить Цивилизацию. В процессе творения рождались все новые и новые вещи. Человек изобрел бронзу, из которой так легко было делать мечи, копья и доспехи.… Потом он открыл железо, делать оружие из которого было значительно дешевле, а само оно было острее и крепче бронзового.… А потом человек изобрел порох - субстанцию, заключавшую в себе самую сущность огня; субстанцию, которая сама рождала огонь…
***
Огромные темные облака лениво плыли по низкому небу. Было прохладно. Изо рта при дыхании вырывался пар. В пасмурных сумерках стояла какая-то неловкая тишина и даже ветер, извечный проказник и шалун, молчал. Лишь изредка позволял себе тихонечко взвыть в проводах. А облака все так же шли ровным, словно солдаты на параде, строем. Казалось, они набрякли влагой и, того и гляди, прольются дождем. Однако в воздухе не чувствовалось такой обычной для дождя влаги. Лишь тишина, холод и сухость ветра, и едва слышимые частые щелчки. Где-то вдали заворчал гром и черные, толстые тучи осветились вспышкой молнии. Похоже, будет дождь…
Острый камень больно уперся в бок и человек, кряхтя, отдвинулся в сторону. Немного в стороне от него зиял черный провал, уходящий куда-то вниз, в неизвестность. Лицо человека было вымазано в грязи. Пот, ручейками сбегавший со лба оставлял за собой грязные бороздки, похожие на боевую раскраску какого-нибудь индейца. Под глазами залегли глубокие, темно-синие пятна. Бледные, покрытые цементной пылью, губы потрескались и опухли. Лоб покрывала корка засохшей крови. Когда-то красивая модная стрижка превратилась в подобие старой искусанной зубной щетки. Некогда роскошный черный пиджак превратился в лохмотья. Ткань пропиталась въедливой цементной пылью и землей. На грязно-серой рубашке расплылось кровавое пятно. Кое-где не доставало пуговиц. А его дорогие туфли?! Боже, во что превратились его дорогие, мать их, туфли. Потрескавшиеся, исцарапанные мыски. Полуоторванный язычок и начинающая отслаиваться подошва. В общем, видок его оставлял желать лучшего. И лишь глаза, покрытые густой кровяной сеточкой капилляров, смотрели весело и почти счастливо.
Шэб действительно был счастлив. Было мгновение, когда он подумал что все, не выберется. Но нет. Последним усилием воли, когда легкие кричали о глотке кислорода, а сердце было готово взорваться от напряжения, Шэб вырвался из узкой горловины подземного лаза и распростерся на земле.
Косматые черные великаны-тучи медленно плыли по небу. Ветер, осмелев, задувал в лицо и шевелил прядями спутанных волос. Ветвистая молния рассекла небо от края до края и, нагоняя ее, тишину разорвал мрачный голос грома.
Сейчас Шэб лежал и просто отдыхал. Легкие его трепетали, вбирая в себя прохладный воздух, а сердце в замедленном ритме прокачивало кровь. Гул под черепом начал стихать. Силы медленно восстанавливались. Шэб закрыл глаза и попытался расслабиться, стараясь не обращать внимания на близость дождя.
Из забытья его вывел шум не умолкающей рации. Она щелкала и скрипела сильнее, чем обычно. Даже странно!
Шэб достал прибор и нажал тангенту и, как был, лежа, так и заговорил:
- Центр, это агент Шэб. Как меня слышите?
- (тишина, щелчки).
- Центр, прием!
- (щелчки, скрип).
- Алло, Центр, мать вашу за ногу. Вы меня слышите там или нет?
- (скрип, щелчки).
- Уроды, вашу мать! Прием!!!
- (щелчки).
Не отвечают. Он выключил рацию и достал сотовый. Так, кому бы позвонить? Подруге?! Нет, по крайней мере, не сейчас. Не надо ее заставлять волноваться. Может в Центр?! Вот еще. Сейчас только разбегусь… Кому еще можно звякнуть?! Давай-ка Андрюхе - менту, он сейчас дома, наверное.
Аппарат мелодичной трелью возвестил о наборе номера. Почти сейчас же вспыхнула надпись, предупреждающая о том, что абонент вне зоны приема. Как понять "вне зоны приема"?! Что еще за "зона" такая, мать ее туды-сюды?! Шэб набрал еще один номер. Тот же результат. Теперь позвоним в Центр, будь он неладен.…Снова "вне зоны". Ничего не понимаю. Ну хорошо. Отлично. Тогда придется выбираться из этой "зоны" на своих двоих.
Агент полежал еще немного и, матерясь вполголоса, встал. Потом он огляделся и протер глаза. Словно не веря себе, своим глазам, своему разуму, он помотал головой и снова протер глаза. Этого не может быть!!! Это не возможно!!! За какие-то несколько часов такого не могло произойти.
Это было похоже на кошмарный сон. Перед агентом, из куска растрескавшегося асфальта, вырастал согнутый фонарный столб. С его верхней части, цепляясь за осколки керамических роликов-изоляторов, свисали металлические провода. Ветер жалобно выл, мотая их из стороны в сторону. Чуть поодаль, на обочине дороги, стоял насквозь проржавевший остов автомобиля. Судя по форме корпуса, когда-то это была "десятка". Ее лишенные резины колеса намертво вгрызлись в оплавленный асфальт. Рядом с покореженной дверцей жалкой горсткой лежали человеческие кости. Оскаленный, обожженный до черноты, череп уставился немигающим взором своих пустых глазниц на замершего в оцепенении агента. А дальше, много дальше, вплоть до самого видимого горизонта все было утыкано изломанными черными зубами разрушенных строений.
Шэб смотрел и не мог поверить своим глазам. Все было уничтожено. Мир был расколот, расплющен всего за несколько часов, прошедших с момента разрушения артефакта. По лицу Шэба катились слезы. Потом он упал на колени и закричал.…
Прошло некоторое время и Шэб, наконец, смог взять себя в руки. Он с трудом встал и, пошатываясь, подошел к столбу. Ноги его тряслись как после долгого и тяжелого марафонского забега. Мысли в голове путались, и он не мог ни чего придумать что делать дальше. Он даже не мог представить, что же собственно произошло с тем миром, который он знал. Он стоял, тяжело привалившись к ржавому, согнутому столбу и смотрел вокруг. Тонкие, изъеденные ржавчиной, провода, обвили его ноги как щупальца.
Заворчал гром, и ослепительная вспышка молнии разрезала небосвод. Ветер все так же завывал в мертвых развалинах и лишь мерное потрескивание рации вносило разнообразие в устоявшееся звуковое сопровождение этого мертвого мира.
Дорога из вздыбившегося и потрескавшегося асфальта была почти полностью завалена обломками рухнувших зданий и обгоревшими корпусами машин. Напротив столба, возле которого стоял Шэб, темнело черными провалами окон полуразвалившееся здание. Разбитые бетонные блоки перегораживали вход в подъезд. Рядом с ним застыл причудливым изваянием оплавленный корпус автобуса. Шэб заметил на борту автобуса уцелевшую табличку с обозначением маршрута. Он подошел к нему и всмотрелся в надпись. Табличка была полностью ржавой, но, несмотря на это, можно было увидеть буквы и цифры. Шэб рукавом протер табличку. На ржавой поверхности проступили едва узнаваемые цифры "23". Автобус номер 23. Это ему ни о чем не говорило. По правде сказать, он, в своей прошлой жизни, ни разу не пользовался общественным транспортом.
У автобуса недоставало одной створки задней двери и Шэб решил заглянуть вовнутрь. Он осторожно подошел к проему и шагнул на ступеньки. Обугленные резиновые коврики и поручни с оплавившимися кожухами сразу бросились в глаза. Шэб вошел в салон. Ряды сожженных до металлического каркаса сидений уходили вперед до самой кабины водителя. Осколки стекол как темные бриллианты, лежали на полу, покрывая человеческие останки. Шэб пошел дальше, внимательно осматриваясь по сторонам. На остатках сидений и под ними грудами лежали обугленные кости. Человеческие черепа, бедренные кости, кости рук и ребра - все перемешалось. Под проржавевшим аппаратом по выдаче билетов лежало несколько маленьких, детских черепов. Агент дошел до водительской кабины. Над дверью в нее человек заметил чудом уцелевшую табличку с надписью "Не отвлекайте водителя". А за рулем сгоревшего автобуса находился сам водитель. Вернее то, что от него осталось. Череп покоился на спинке кресла, и его нижняя челюсть была неестественно широко распахнута так, как будто скелет надрывался в беззвучном крике. Его руки все еще держали оплавленную баранку руля автобуса. Автобуса в Ад.…Снова загрохотал гром и Шэб поспешил покинуть этот коллективный гроб из ржавого железа.
Грянул гром, несколько молний рассекло небосвод. Шэб стоял возле автобуса и, прищурившись, вглядывался в мрачный горизонт. Ветер хлестал его по щекам и задувал за воротник, мигом высушивая пот. Он стоял и не мог сдвинуться с места. Ему не куда было идти. Весь мир лежал в руинах. Люди превратились в груды обугленных черепов и костей. Все, во что он верил и надеялся, стало пеплом. Шэб застонал от бессилия. Господи, за что? Неужели человечество переполнило чашу терпения Твоего? Неужели настало время для суда Твоего?
- Да что же это, в конце концов, такое? - закричал Шэб в пустоту. - Что же вы, суки, наделали?! Зачем, о боже, зачем? Кто, ну кто мешал вам жить в мире, тупые ублюдки?
Шэб не мог сдержать слез, что катились по его грязному, покрытому коркой запекшейся крови, лицу. Он кричал и плакал и не мог успокоиться. Гнев и бессильная ярость душили его. Он бил кулаком по крыше автомобиля и пинал мусор, лежавший на взгорбившемся асфальте.
- Мы жили, растили детей, росли сами, строили Цивилизацию, будь она проклята! И для чего?! Для чего, я спрашиваю?! Только для того, чтобы горстка никчемных людишек, возомнивших себя творцами и насадивших вместо члена ядерную боеголовку отимели весь этот гребанный мир?! Отвечайте же!!! Только ради этого мы все строили, изобретали и выращивали?! Творцы! Все мы творцы, когда дело доходит до оружия. Как бы изобрести что нибудь эдакое, способное отправить в Ад в считанные секунды. И что?! И доигрались наконец-то, чертовы кретины! Доигрались! Вся Земля теперь стала Адом. Подумать только, стоит всех вас оставить на несколько минут одних и все! Конец! Да будьте вы все прокляты!!!
Он стоял на коленях, бессильно опустив голову. Вся его злость куда-то улетучилась. Осталась одна безысходность. Ему теперь не куда идти. Везде, куда не взгляни, простиралась, усеянная обломками, огромная пустыня. Свалка. Просто огромная свалка человеческих отходов. "Не отвлекайте водителя". "Не пейте за рулем". "Помни о близких…".
Из ступора Шэба вывела ослепительная вспышка молнии. Огромной мощности разряд вонзился в обугленный каркас дома в тридцати метрах от агента. Грохот чуть не оглушил его.
Надо встать и идти. Один шаг, потом другой. Не дать безысходности затопить тебя. Один шаг, потом другой. Вставай, человек! Вставай! Главное сделать первый шаг. Этот мир хоть и разрушен до основания, но и здесь можно жить. Один шаг, потом другой. Шэб поднял голову и, тяжело вздохнув, встал. Кинув прощальный взгляд на искореженный автобус, он побрел по проспекту между разрушенных зданий.
Бетонные стены, разбитые чудовищной по силе ударной волной, лежали, загромождая улицу. Раздавленные в лепешку автомобили, разбитые автобусы и искореженные троллейбусы в беспорядке застыли на расколотом и вздыбившемся асфальте. Фасады домов, витрины магазинов и подъезды учреждений по обе стороны дороги были искрошены и расплавлены. Их внутренности были вывернуты, явив искореженному миру завалы разбитых компьютеров, телевизоров, сгоревших радиоприемников и холодильников. Компакт-диски, неизвестно как уцелевшие в ядерном огне, грудами лежали между крупных обломков бетона. Разбитые мониторы тускло блестели на фоне почерневших кирпичей и ржавого железа. Обугленные манекены, вышвырнутые ударной волной из какого-то модного, в свое время, бутика, воздели обломки своих рук к небу. Фонарные столбы, как ковыль трава, согнулись от взрывного напора. Провода оплетали их стальной паутиной и ветер, заунывно воя, раскачивал их. Под ногами шевелились кости, густо перемешанные с обломками кирпичей и бытовой техники. Осколки стеклянных витрин хрустели под разбитыми подошвами туфель.
Шэб остановился на углу дома и всмотрелся в надпись на стене. Там было написано название улицы, по которой он сейчас шел. "Проспект К. …арк…а. А нет - Маркса. Проспект К. Маркса". Шэб наморщил лоб. Он ни мог припомнить улицу с подобным названием в своем городе. Он хорошо знал свой город и проспекта с подобным названием просто не существовало. Но сейчас его это не очень заботило. Сейчас следовало найти какое-нибудь укрытие от дождя. Словно в подтверждение этих мыслей, ухнул гром, и первые мелкие капли влаги полетели с небес.
Агент ускорил шаг, старательно обходя завалы бетона и разбитых автомобилей. Кое-где приходилось перелезать через сплошные нагромождения камней и железа. Тут и там застыли искореженные троллейбусы, битком набитые обожженными костями. По ржавым крышам автомобилей барабанили частые дождевые капли. Вода сплошным потоком текла меж завалов. Горизонт совсем исчез в серой дождевой пелене. Шэб сперва бежал, но, вымокнув окончательно, перешел на спокойный шаг. Вода текла ему на лицо, стекала за воротник пиджака и до краев наполняла его туфли. По крайней мере можно смыть с себя всю пыль и грязь подвала.
Внезапно агент вышел на сравнительно чистое место. Это была широкая площадь, обрамленная завалами кирпичей и развалинами зданий. Как это ни странно, но в центре этой площади высилось почти не пострадавшее, довольно высокое здание. Правда, верхние этажи были снесены ударной волной, но это сооружение как нельзя кстати подходило на роль убежища от уже начавшегося дождя. Шэб смахнул влагу, заливавшую лоб, и поспешил туда.
Серые базальтовые плиты ступеней, ведущие к входу в здание, были сравнительно чисты, если не считать мелкого мусора и кирпичей. Тут и там уже образовались довольно внушительные лужи. Навес, некогда стоявший на двух массивных столбах и прикрывавший дверной портал, теперь отсутствовал. Лишь огрызки бетонных столбов, облицованных черным гранитом да куски самого навеса, загромождавшие вход, свидетельствовали о былой конструктивной особенности здания. По всему фасаду, вертикально вверх, уходили, выступающие из стены каменные контрфорсы. Они были серые, с грязными потеками и следами копоти на поверхности. Между контрфорсами чернели своими выбитыми глазницами узкие оконные проемы. Лишь окна первого этажа были широкими как витрины магазинов. Справа от входа, огороженная чугунным заборчиком изящной ручной ковки, находилась автостоянка, заполненная ржавыми остовами машин. Немного поодаль корявыми обломанными зубами бетонных перекрытий, в пелене холодного дождя, застыл корпус жилого дома. Слева от высокого серого здания чернели еще одни руины. А сзади, через дорогу, по которой пришел человек, одиноко торчала заводская труба, возвышаясь над расколотым бетоном рабочих корпусов.
Шэб быстро подбежал к стене и, через разбитую широкую витрину первого этажа, влез внутрь здания. Найдя небольшую площадку, свободную от мусора, он стянул с себя одежду и, стуча зубами от холода, начал ее выжимать. Развесив ее на металлических вешалках, найденных им тут же, Шэб, как был в трусах, отправился поискать что-либо пригодное для костра. Правда, он не забыл повесить на голые плечи кобуру с безотказным ПММ.
Это был большой магазин. Скорее даже не магазин, а универмаг, где в прошлой жизни можно было найти практически все - от бутерброда до компьютера. Однако сейчас найти что-нибудь съестное надежды не было - кто знает сколько прошло дней или даже лет с момента катастрофы. А то, что уже прошло много лет, Шэб почему-то не сомневался ни на секунду.
Темный, длинный коридор пересекал универмаг. Вдоль него располагались стеллажи, разбитые витрины и торговые секции. Все было перевернуто вверх дном и лежало в полнейшем беспорядке. Под ногами хрустели осколки стекла и пластика. С права от темного коридора лежали большие деревянные шкафы со стеклянными дверцами. В одном из них Шэб обнаружил целую кучу магнитофонных кассет. Взяв их в охапку, сколько смог унести, он поспешил к своей одежде….
В большом железном ведре весело горели пластмассовые корпуса кассет и куски истлевшего дерева. Едкий черный дым поднимался к потолку и уходил вглубь темного здания, сдуваемый порывами прохладного, влажного ветра. Одежда почти просохла, да и сам агент согрелся и заметно повеселел. Он смастерил себе импровизированный факел из куска линолеума и обломка швабры и теперь намеревался, как только полностью высохнет его одежда и ботинки, обследовать здание универмага. Может повезет, и он найдет консервы - единственное, что могло сохраняться сравнительно долгий период времени. При мысли об этом у него заурчало в животе.
Дождь перестал. Потоки мутной воды, не спеша, прокладывали себе дорогу сквозь искореженные корпуса автомобилей и бетонные конструкции. Ветер приятно холодил горячие щеки и лоб. Облака все так же двигались по небу, задевая своими темными животами острый обломок фабричной трубы.
Агент уже оделся и приготовился идти вглубь темного универмага. Лишь одно его сильно беспокоило - горячие щеки и лоб. У него поднялась температура и его довольно сильно знобило. Изредка накатывали приступы тошноты. Это вполне могла быть сильная простуда или даже воспаление легких. Справившись с очередным приступом дурноты, Шэб подсыпал в ведро еще одну горсть кассет и деревяшек, а потом сунул туда факел. Огонь разгорелся и агент, высоко над головой подняв свой факел, углубился в темное нутро универмага.
Шаги и хруст мелких предметов под ногами гулко отдавались в мрачной тишине. Факел горел ярко и весело, освещая пространство на несколько метров вокруг. Агент дошел до перекрестка коридоров и осмотрелся. Позади него, сквозь выбитые стекла тяжелых входных дверей выл ветер и слышался шум бегущих ручьев. По правую руку, возле бетонного столба, располагался небольшой киоск с видеопродукцией, компакт-дисками каких-то уже давно забытых поп-певцов и кассетами с фотопленкой. Стекла киоска были выбиты и товар лежал в беспорядочных кучах. Шэб увидел несколько дорогих фотоаппаратов, но брать их не стал.
За киоском в пятне света, отбрасываемого факелом, валялись свернутые рулонами ковры и обои. С потолка свисали плафоны ламп дневного света и обрывки проводов. Где-то во тьме капала вода.
Шэб вытянул руку с факелом и посветил вперед. Там, впереди, чернел портал лестничной клетки. Рядом с лестницей темнела дверь лифта. С права от человека, вглубь здания уходил длинный темный коридор, по обе стороны которого стояли ряды киосков, торговых секций, магазинчиков и стеллажей.
Агент обошел видеокиоск и прошел к ряду, загроможденному рулонами ковров. Надо будет выбрать ковер потолще и срезать ножом квадратный кусок, чтобы сделать что-то вроде пончо. Шэба ощутимо знобило, хотя лоб был горячий как сковородка. Так что, дополнительная одежка не повредит. Он покопался в навале ковров и, сплюнув, пошел назад. Проклятье! Все ковры сгнили. Одна труха и слизь. Брр.
Шэб пошел по длинному коридору, внимательно осматривая каждую витрину. Он хотел найти, прежде всего, чего-нибудь поесть, а также какую никакую одежду. Может удастся найти пластиковый дождевик или накидку. Может повезет найти зонтик. Кроме того, необходимо найти лекарства. Что-нибудь от высокой температуры или антибиотики.
По обе стороны коридора сплошными завалами высились груды каких-то товаров. Битые фарфоровые кружки и тарелки. Расписные бутылочки и металлические блюда. Какие-то шкафы лежали поперек коридора, вывалив из своих темных вместилищ ложки, ножи и вилки. Газовые плиты, с еще целыми ценниками на них, стояли в ряд, отделяя секцию кухонных товаров от секции бытовой техники. Тут было некое подобие порядка. В разбитых витринах и на прилавках, присыпанные осколками стекла, лежали всевозможные приборы и устройства, без которых прожить человеку в прошлой жизни было сложно. Тут были и телефонные аппараты известных фирм, и дорогие радиоприемники. Магнитофоны и музыкальные центры стояли на огромных полках у стены. Кассетные и компакт-диск плееры, различные причиндалы к ним занимали чуть ли не весь прилавок у кассового аппарата. Шэб переводил взгляд с одного устройства на другое, прицениваясь и примеряясь по качеству. Конечно, он не собирался брать что-либо отсюда. Просто в нем все еще жил тот человек, который привык, что за все нужно платить. Платить деньгами - такими разноцветными бумажками и кружочками белого и красного металла. И стеллажи и полки, забитые дорогой техникой лучших западных (и восточных) производителей не могли оставить Шэба равнодушным.
Поковырявшись в куче приборов, агент выудил оттуда вполне целый, неповрежденный фонарик. Правда, все батарейки, лежавшие тут же, были безнадежно испорченны неумолимым временем. Но фонарик агент все-таки взял.
Неподалеку Шэб нашел большой стеллаж, забитый дорогими видеокамерами. Почти все были разбиты и на полу возле стеллажа высилась куча обломков. Агент насторожился. Это выглядело так, как если бы кто-то специально их все поломал. Агент помахал факелом из стороны в сторону, желая убедиться, что никого поблизости нет. После этого, с удвоенной осторожностью, он пошел дальше.
Внезапно его скрутило сильнейшим приступом тошноты и головокружения. Он согнулся и исторг из себя мутную желчь. Из носа засочилась кровь. Шэб отошел на несколько шагов и привалился к столбу. Его сильно мутило, в глазах плясали красные круги, пот градом катился со лба. От сильного озноба зубы щелкали как кастаньеты.
Приступ прошел так же внезапно, как и начался. Шэб помедлил немного и пошел дальше. Рация в кармане пиджака надрывалась от скрипов и щелчков.
Отдел спортивных товаров был полностью разрушен. Разбитый инвентарь валялся тут же, на полу. Долго здесь задерживаться Шэб не стал. Тут уже кто-то побывал до него и здесь практически ничего не осталось. Он подобрал только большую алюминиевую бейсбольную биту. Какое никакое, а все же оружие.
Облазив весь первый этаж универмага, Шэб уже совсем было собрался проверить второй, как заметил что-то странное во тьме. Впереди блеснул какой-то предмет. Он направил свет факела в том направлении, откуда увидел вспышку. Там определенно что-то сверкнуло. Он направился туда и к своему превеликому удивлению увидел себя. Точнее свое отражение. Это было мутное, потемневшее от времени и неблагоприятных условий зеркало. Оно было треснувшим, в грязных потеках и пятнах. Шэб рукавом вытер его и принялся разглядывать свое отражение. Он теперь больше всего напоминал какого-нибудь бомжа из подворотни. Рваный грязный пиджак, такие же рваные брюки. Лицо, чистое после дождя, являло собой контраст, по сравнения с его внешним видом. Правда волосы, клочками торчавшие в разные стороны, выглядели неестественно сухими. Агент провел пальцами по волосам. В его руке остался внушительный клок волос. Что это, черт возьми? Шэб тут же снова запустил руку в волосы и снова, без малейших усилий выдернул здоровенный пучок. У него выпадают волосы?! Почему? Почему выпадают волосы?! И тут его как громом поразило. Его портативная рация щелкала и пищала как сумасшедшая. Радиация. Эти помехи вызваны высоким уровнем радиации. Шэб у него выпадают волосы. Его тошнит, у него высокая температура. Это же признаки лучевой болезни, будь она трижды проклята!
Шэб, что было сил, побежал по темному коридору назад, к своему костру. Он спотыкался и падал, потом вставал и снова бежал. Тошнота волнами накатывала на него и он усилием воли заставлял себя не вырвать по дороге. Ему казалось, что его лицо полностью покрыто выпавшими волосами. Он вытирал его липкой от пота ладонью и снова бежал. Рация щелкала и скрипела, подгоняя его.
Возле костра Шэб спешно рассовал по карманам свои вещи и поспешил покинуть здание. Теперь надо во что бы то ни стало вырваться из города. Пока человек не умер еще есть шанс, что он выживет. Главное сделать первый шаг…
Он стоял на дороге, окруженный ржавыми автомобилями и обломками бетонных конструкций. Ветер выл, подгоняя стада облаков, несущихся по мрачному небу. В выбоинах на асфальте чернели лужи дождевой воды, в которой отражались тучи и развалины домов. Шэб уже давно покинул здание универмага и теперь стоял и отдыхал, борясь с очередным приступом тошноты. Озноб мало помалу отступил и идти сделалось немного легче.
Вскоре Шэб оказался на большой площади, окруженной разрушенными зданиями. Сразу же в глаза бросился темный гранитный постамент с оплавленной бронзовой фигурой на нем. Не пришлось даже угадывать, кто находится перед ним. Это была статуя Ленина. Вождь всех народов замер в своей бесконечной прогулке, заложив руки за спину. Возле вождя черными столбами высились обугленные деревья. Между ними можно было заметить скамейки. Когда-то здесь, возможно, было очень даже красиво. Лето. Солнце. Можно, если захотеть, выпить с другом бутылочку другую холодного пива. Красивые девушки бросают на тебя взгляд, полный надежды на приключения. Парни еще крепче прижимают своих подруг к себе и кидают на тебя угрюмые взгляды. А тебе все равно. Сидишь себе и наслаждаешься жизнью.
Шэб перевел взгляд с обгоревших стволов деревьев на статую. Через дорогу, прямо по пути "следования" вождя нелепо скорчился православный храм. Верхушка его, вместе с куполом была, видимо, сорвана взрывом, а фасад был искорежен и оплавлен. То, что это был храм, можно было догадаться только по почерневшей иконе, висевшей над разбитыми дубовыми дверями. Рядом с храмом грудой бетонных перекрытий и битых кирпичей возвышалось какое-то старинное здание. Грязно-серые огрызки колонн, некогда поддерживавшие портал с крышей, обвалились, и о былой причудливости сооружения можно было только догадываться. Поразительно было видеть уцелевшую башню-многогранник с большими часами на ее вершине. Несколько странно выглядела ее крыша - она была плоская, обрамленная почерневшими каменными перилами - не вязавшаяся с обликом самой башни. Гнутые стрелки часов застыли на 9.45. Что это было - вечер, утро? Шэб не знал ответа. Еще раз подивившись замыслу строителей, агент пошел дальше.
Шэб дошел до перекрестка, с которого открывался вид на реку и остановился, оглядываясь. Потом, немного подумав, повернул налево и пошел в сторону набережной.
Между домов он обнаружил небольшое открытое место и остановился. Вокруг него стояли обломанные и обугленные стволы деревьев. Меж них, поросшие мелкими колючками, вились каменные дорожки. Тут и там, под открытым небом стояли деревянные скамеечки. Шэб отчего-то долго выбирал место куда бы присесть и, в конце концов, нашел сравнительно чистую, одиноко стоящую скамейку. Он тяжело опустился на ровную деревянную поверхность и облокотился на спинку. Перед ним расстилалась панорама разрушенного города и река, катившая свои мрачные воды куда-то вправо. Из воды торчали искореженные огрызки круглых бетонных столбов, вероятно давным-давно поддерживавших собой мост. Моста, конечно же, уже не было и в помине. Остались только куски столбов да небольшие отрезки дорожного полотна с той и с этой сторон реки. Снизу, под мостом вдоль реки, расстилалась каменная набережная. Мрачные волны накатывались на берег, одетый в бетонную броню. Из воды, между огрызками столбов, торчали ржавые металлические остатки автомобилей и троллейбусов, устремивших в темное небо свои "рога". Вдалеке был виден еще один мост. Вернее то, что от него осталось.
Шэб провел рукой по голове и еще один клок волос упал ему на колени. В скором времени ему уже не понадобится расческа. Он горько усмехнулся. Был когда-то нормальным парнем, лучшим служащим Агентства. А теперь.… А теперь он медленно умирает от лучевой болезни.
Он встал и пошел к реке. Идти вдоль нее проще, чем перебираться через развалины, вдобавок излучающие невидимую смерть.
На противоположной стороне реки чернел сожженный лес. С лева от него, на голом холме, снизу вверх, шли удивительные узорчатые ступеньки. Они поднимались до самого верха, где стояла мрачная серая полуразвалившаяся громада какого-то строения. Неподалеку от лестницы находился детский городок. Разбитые качели, искореженные горки и обугленные беседки занимали подножие холма. И вокруг всего этого торчали, вздыбив корявые обугленные ветви к небу, мертвые деревья.
Шэб все шел и шел, осматривая окрестности когда-то красивого города. По правую руку он оставил мрачные руины театра. Мощные колонны с резными капителями лежали на разбитой мостовой из красного камня. Здесь же валялись покалеченные статуи. По пустынной площади гулял ветер, воя в оборванных проводах. На реке неподвижно застыли оплавленные краны и черпаки. На берегу грудами ржавого металла лежали теплоходы и паром. Вдоль реки, прочь из города, уходила широкая асфальтовая дорога. Шэб оглянулся в последний раз на развалины и пошел по дороге...
Приступ настиг его внезапно, когда он уже прошел порядка семи километров. Асфальтовая дорога сменилась грунтовой, а потом и вовсе исчезла. Он остановился в зарослях сухих мертвых берез и, привалившись к стволу одной из них, вырвал. Сердце его судорожно колотилось. Перед глазами плыли какие-то круги. Видения, так похожие на те, что посещали его в подвале, нахлынули на его сознание. Он видел какие-то устройства, похожие на компьютеры, людей в дорогих серых костюмах. Он видел и катастрофу, унесшую в своем ядерном пламени множество жизней. Он не понимал что это. Этот бред неотступно лез ему в голову и заглушал все остальные чувства. Даже цепкие когти голода вдруг отпустили его.
Из носа сочилась кровь. В голове стоял гул, а его опустошенный желудок уже не мог исторгать из себя ничего кроме желчи. Шэб лежал, скорчившись в болезненных спазмах. Ноги и руки его были словно ватные. Преодолевая страшную усталость и головокружение, Шэб встал на ноги и пошел дальше. Но силы внезапно оставили его и он рухнул без сознания на голую, мертвую землю.
...продолжение следует...
Когда-то давным-давно предки человека открыли для себя огонь. Древний бог, покровитель ремесел Прометей, украл его из небесной цитадели и принес людям. За это он был жестоко наказан, но дар его, несмотря на все усилия древних богов, был сохранен… Теплое живительное пламя подарило надежду и веру в будущее. Огонь стал для людей защитой, а в последствии, и мощным оружием. Огонь - одна из первичных субстанций - стала покорной человеку…
С его помощью человек начал творить и познавать окружающий его мир, строить Цивилизацию. В процессе творения рождались все новые и новые вещи. Человек изобрел бронзу, из которой так легко было делать мечи, копья и доспехи.… Потом он открыл железо, делать оружие из которого было значительно дешевле, а само оно было острее и крепче бронзового.… А потом человек изобрел порох - субстанцию, заключавшую в себе самую сущность огня; субстанцию, которая сама рождала огонь…
***
Огромные темные облака лениво плыли по низкому небу. Было прохладно. Изо рта при дыхании вырывался пар. В пасмурных сумерках стояла какая-то неловкая тишина и даже ветер, извечный проказник и шалун, молчал. Лишь изредка позволял себе тихонечко взвыть в проводах. А облака все так же шли ровным, словно солдаты на параде, строем. Казалось, они набрякли влагой и, того и гляди, прольются дождем. Однако в воздухе не чувствовалось такой обычной для дождя влаги. Лишь тишина, холод и сухость ветра, и едва слышимые частые щелчки. Где-то вдали заворчал гром и черные, толстые тучи осветились вспышкой молнии. Похоже, будет дождь…
Острый камень больно уперся в бок и человек, кряхтя, отдвинулся в сторону. Немного в стороне от него зиял черный провал, уходящий куда-то вниз, в неизвестность. Лицо человека было вымазано в грязи. Пот, ручейками сбегавший со лба оставлял за собой грязные бороздки, похожие на боевую раскраску какого-нибудь индейца. Под глазами залегли глубокие, темно-синие пятна. Бледные, покрытые цементной пылью, губы потрескались и опухли. Лоб покрывала корка засохшей крови. Когда-то красивая модная стрижка превратилась в подобие старой искусанной зубной щетки. Некогда роскошный черный пиджак превратился в лохмотья. Ткань пропиталась въедливой цементной пылью и землей. На грязно-серой рубашке расплылось кровавое пятно. Кое-где не доставало пуговиц. А его дорогие туфли?! Боже, во что превратились его дорогие, мать их, туфли. Потрескавшиеся, исцарапанные мыски. Полуоторванный язычок и начинающая отслаиваться подошва. В общем, видок его оставлял желать лучшего. И лишь глаза, покрытые густой кровяной сеточкой капилляров, смотрели весело и почти счастливо.
Шэб действительно был счастлив. Было мгновение, когда он подумал что все, не выберется. Но нет. Последним усилием воли, когда легкие кричали о глотке кислорода, а сердце было готово взорваться от напряжения, Шэб вырвался из узкой горловины подземного лаза и распростерся на земле.
Косматые черные великаны-тучи медленно плыли по небу. Ветер, осмелев, задувал в лицо и шевелил прядями спутанных волос. Ветвистая молния рассекла небо от края до края и, нагоняя ее, тишину разорвал мрачный голос грома.
Сейчас Шэб лежал и просто отдыхал. Легкие его трепетали, вбирая в себя прохладный воздух, а сердце в замедленном ритме прокачивало кровь. Гул под черепом начал стихать. Силы медленно восстанавливались. Шэб закрыл глаза и попытался расслабиться, стараясь не обращать внимания на близость дождя.
Из забытья его вывел шум не умолкающей рации. Она щелкала и скрипела сильнее, чем обычно. Даже странно!
Шэб достал прибор и нажал тангенту и, как был, лежа, так и заговорил:
- Центр, это агент Шэб. Как меня слышите?
- (тишина, щелчки).
- Центр, прием!
- (щелчки, скрип).
- Алло, Центр, мать вашу за ногу. Вы меня слышите там или нет?
- (скрип, щелчки).
- Уроды, вашу мать! Прием!!!
- (щелчки).
Не отвечают. Он выключил рацию и достал сотовый. Так, кому бы позвонить? Подруге?! Нет, по крайней мере, не сейчас. Не надо ее заставлять волноваться. Может в Центр?! Вот еще. Сейчас только разбегусь… Кому еще можно звякнуть?! Давай-ка Андрюхе - менту, он сейчас дома, наверное.
Аппарат мелодичной трелью возвестил о наборе номера. Почти сейчас же вспыхнула надпись, предупреждающая о том, что абонент вне зоны приема. Как понять "вне зоны приема"?! Что еще за "зона" такая, мать ее туды-сюды?! Шэб набрал еще один номер. Тот же результат. Теперь позвоним в Центр, будь он неладен.…Снова "вне зоны". Ничего не понимаю. Ну хорошо. Отлично. Тогда придется выбираться из этой "зоны" на своих двоих.
Агент полежал еще немного и, матерясь вполголоса, встал. Потом он огляделся и протер глаза. Словно не веря себе, своим глазам, своему разуму, он помотал головой и снова протер глаза. Этого не может быть!!! Это не возможно!!! За какие-то несколько часов такого не могло произойти.
Это было похоже на кошмарный сон. Перед агентом, из куска растрескавшегося асфальта, вырастал согнутый фонарный столб. С его верхней части, цепляясь за осколки керамических роликов-изоляторов, свисали металлические провода. Ветер жалобно выл, мотая их из стороны в сторону. Чуть поодаль, на обочине дороги, стоял насквозь проржавевший остов автомобиля. Судя по форме корпуса, когда-то это была "десятка". Ее лишенные резины колеса намертво вгрызлись в оплавленный асфальт. Рядом с покореженной дверцей жалкой горсткой лежали человеческие кости. Оскаленный, обожженный до черноты, череп уставился немигающим взором своих пустых глазниц на замершего в оцепенении агента. А дальше, много дальше, вплоть до самого видимого горизонта все было утыкано изломанными черными зубами разрушенных строений.
Шэб смотрел и не мог поверить своим глазам. Все было уничтожено. Мир был расколот, расплющен всего за несколько часов, прошедших с момента разрушения артефакта. По лицу Шэба катились слезы. Потом он упал на колени и закричал.…
Прошло некоторое время и Шэб, наконец, смог взять себя в руки. Он с трудом встал и, пошатываясь, подошел к столбу. Ноги его тряслись как после долгого и тяжелого марафонского забега. Мысли в голове путались, и он не мог ни чего придумать что делать дальше. Он даже не мог представить, что же собственно произошло с тем миром, который он знал. Он стоял, тяжело привалившись к ржавому, согнутому столбу и смотрел вокруг. Тонкие, изъеденные ржавчиной, провода, обвили его ноги как щупальца.
Заворчал гром, и ослепительная вспышка молнии разрезала небосвод. Ветер все так же завывал в мертвых развалинах и лишь мерное потрескивание рации вносило разнообразие в устоявшееся звуковое сопровождение этого мертвого мира.
Дорога из вздыбившегося и потрескавшегося асфальта была почти полностью завалена обломками рухнувших зданий и обгоревшими корпусами машин. Напротив столба, возле которого стоял Шэб, темнело черными провалами окон полуразвалившееся здание. Разбитые бетонные блоки перегораживали вход в подъезд. Рядом с ним застыл причудливым изваянием оплавленный корпус автобуса. Шэб заметил на борту автобуса уцелевшую табличку с обозначением маршрута. Он подошел к нему и всмотрелся в надпись. Табличка была полностью ржавой, но, несмотря на это, можно было увидеть буквы и цифры. Шэб рукавом протер табличку. На ржавой поверхности проступили едва узнаваемые цифры "23". Автобус номер 23. Это ему ни о чем не говорило. По правде сказать, он, в своей прошлой жизни, ни разу не пользовался общественным транспортом.
У автобуса недоставало одной створки задней двери и Шэб решил заглянуть вовнутрь. Он осторожно подошел к проему и шагнул на ступеньки. Обугленные резиновые коврики и поручни с оплавившимися кожухами сразу бросились в глаза. Шэб вошел в салон. Ряды сожженных до металлического каркаса сидений уходили вперед до самой кабины водителя. Осколки стекол как темные бриллианты, лежали на полу, покрывая человеческие останки. Шэб пошел дальше, внимательно осматриваясь по сторонам. На остатках сидений и под ними грудами лежали обугленные кости. Человеческие черепа, бедренные кости, кости рук и ребра - все перемешалось. Под проржавевшим аппаратом по выдаче билетов лежало несколько маленьких, детских черепов. Агент дошел до водительской кабины. Над дверью в нее человек заметил чудом уцелевшую табличку с надписью "Не отвлекайте водителя". А за рулем сгоревшего автобуса находился сам водитель. Вернее то, что от него осталось. Череп покоился на спинке кресла, и его нижняя челюсть была неестественно широко распахнута так, как будто скелет надрывался в беззвучном крике. Его руки все еще держали оплавленную баранку руля автобуса. Автобуса в Ад.…Снова загрохотал гром и Шэб поспешил покинуть этот коллективный гроб из ржавого железа.
Грянул гром, несколько молний рассекло небосвод. Шэб стоял возле автобуса и, прищурившись, вглядывался в мрачный горизонт. Ветер хлестал его по щекам и задувал за воротник, мигом высушивая пот. Он стоял и не мог сдвинуться с места. Ему не куда было идти. Весь мир лежал в руинах. Люди превратились в груды обугленных черепов и костей. Все, во что он верил и надеялся, стало пеплом. Шэб застонал от бессилия. Господи, за что? Неужели человечество переполнило чашу терпения Твоего? Неужели настало время для суда Твоего?
- Да что же это, в конце концов, такое? - закричал Шэб в пустоту. - Что же вы, суки, наделали?! Зачем, о боже, зачем? Кто, ну кто мешал вам жить в мире, тупые ублюдки?
Шэб не мог сдержать слез, что катились по его грязному, покрытому коркой запекшейся крови, лицу. Он кричал и плакал и не мог успокоиться. Гнев и бессильная ярость душили его. Он бил кулаком по крыше автомобиля и пинал мусор, лежавший на взгорбившемся асфальте.
- Мы жили, растили детей, росли сами, строили Цивилизацию, будь она проклята! И для чего?! Для чего, я спрашиваю?! Только для того, чтобы горстка никчемных людишек, возомнивших себя творцами и насадивших вместо члена ядерную боеголовку отимели весь этот гребанный мир?! Отвечайте же!!! Только ради этого мы все строили, изобретали и выращивали?! Творцы! Все мы творцы, когда дело доходит до оружия. Как бы изобрести что нибудь эдакое, способное отправить в Ад в считанные секунды. И что?! И доигрались наконец-то, чертовы кретины! Доигрались! Вся Земля теперь стала Адом. Подумать только, стоит всех вас оставить на несколько минут одних и все! Конец! Да будьте вы все прокляты!!!
Он стоял на коленях, бессильно опустив голову. Вся его злость куда-то улетучилась. Осталась одна безысходность. Ему теперь не куда идти. Везде, куда не взгляни, простиралась, усеянная обломками, огромная пустыня. Свалка. Просто огромная свалка человеческих отходов. "Не отвлекайте водителя". "Не пейте за рулем". "Помни о близких…".
Из ступора Шэба вывела ослепительная вспышка молнии. Огромной мощности разряд вонзился в обугленный каркас дома в тридцати метрах от агента. Грохот чуть не оглушил его.
Надо встать и идти. Один шаг, потом другой. Не дать безысходности затопить тебя. Один шаг, потом другой. Вставай, человек! Вставай! Главное сделать первый шаг. Этот мир хоть и разрушен до основания, но и здесь можно жить. Один шаг, потом другой. Шэб поднял голову и, тяжело вздохнув, встал. Кинув прощальный взгляд на искореженный автобус, он побрел по проспекту между разрушенных зданий.
Бетонные стены, разбитые чудовищной по силе ударной волной, лежали, загромождая улицу. Раздавленные в лепешку автомобили, разбитые автобусы и искореженные троллейбусы в беспорядке застыли на расколотом и вздыбившемся асфальте. Фасады домов, витрины магазинов и подъезды учреждений по обе стороны дороги были искрошены и расплавлены. Их внутренности были вывернуты, явив искореженному миру завалы разбитых компьютеров, телевизоров, сгоревших радиоприемников и холодильников. Компакт-диски, неизвестно как уцелевшие в ядерном огне, грудами лежали между крупных обломков бетона. Разбитые мониторы тускло блестели на фоне почерневших кирпичей и ржавого железа. Обугленные манекены, вышвырнутые ударной волной из какого-то модного, в свое время, бутика, воздели обломки своих рук к небу. Фонарные столбы, как ковыль трава, согнулись от взрывного напора. Провода оплетали их стальной паутиной и ветер, заунывно воя, раскачивал их. Под ногами шевелились кости, густо перемешанные с обломками кирпичей и бытовой техники. Осколки стеклянных витрин хрустели под разбитыми подошвами туфель.
Шэб остановился на углу дома и всмотрелся в надпись на стене. Там было написано название улицы, по которой он сейчас шел. "Проспект К. …арк…а. А нет - Маркса. Проспект К. Маркса". Шэб наморщил лоб. Он ни мог припомнить улицу с подобным названием в своем городе. Он хорошо знал свой город и проспекта с подобным названием просто не существовало. Но сейчас его это не очень заботило. Сейчас следовало найти какое-нибудь укрытие от дождя. Словно в подтверждение этих мыслей, ухнул гром, и первые мелкие капли влаги полетели с небес.
Агент ускорил шаг, старательно обходя завалы бетона и разбитых автомобилей. Кое-где приходилось перелезать через сплошные нагромождения камней и железа. Тут и там застыли искореженные троллейбусы, битком набитые обожженными костями. По ржавым крышам автомобилей барабанили частые дождевые капли. Вода сплошным потоком текла меж завалов. Горизонт совсем исчез в серой дождевой пелене. Шэб сперва бежал, но, вымокнув окончательно, перешел на спокойный шаг. Вода текла ему на лицо, стекала за воротник пиджака и до краев наполняла его туфли. По крайней мере можно смыть с себя всю пыль и грязь подвала.
Внезапно агент вышел на сравнительно чистое место. Это была широкая площадь, обрамленная завалами кирпичей и развалинами зданий. Как это ни странно, но в центре этой площади высилось почти не пострадавшее, довольно высокое здание. Правда, верхние этажи были снесены ударной волной, но это сооружение как нельзя кстати подходило на роль убежища от уже начавшегося дождя. Шэб смахнул влагу, заливавшую лоб, и поспешил туда.
Серые базальтовые плиты ступеней, ведущие к входу в здание, были сравнительно чисты, если не считать мелкого мусора и кирпичей. Тут и там уже образовались довольно внушительные лужи. Навес, некогда стоявший на двух массивных столбах и прикрывавший дверной портал, теперь отсутствовал. Лишь огрызки бетонных столбов, облицованных черным гранитом да куски самого навеса, загромождавшие вход, свидетельствовали о былой конструктивной особенности здания. По всему фасаду, вертикально вверх, уходили, выступающие из стены каменные контрфорсы. Они были серые, с грязными потеками и следами копоти на поверхности. Между контрфорсами чернели своими выбитыми глазницами узкие оконные проемы. Лишь окна первого этажа были широкими как витрины магазинов. Справа от входа, огороженная чугунным заборчиком изящной ручной ковки, находилась автостоянка, заполненная ржавыми остовами машин. Немного поодаль корявыми обломанными зубами бетонных перекрытий, в пелене холодного дождя, застыл корпус жилого дома. Слева от высокого серого здания чернели еще одни руины. А сзади, через дорогу, по которой пришел человек, одиноко торчала заводская труба, возвышаясь над расколотым бетоном рабочих корпусов.
Шэб быстро подбежал к стене и, через разбитую широкую витрину первого этажа, влез внутрь здания. Найдя небольшую площадку, свободную от мусора, он стянул с себя одежду и, стуча зубами от холода, начал ее выжимать. Развесив ее на металлических вешалках, найденных им тут же, Шэб, как был в трусах, отправился поискать что-либо пригодное для костра. Правда, он не забыл повесить на голые плечи кобуру с безотказным ПММ.
Это был большой магазин. Скорее даже не магазин, а универмаг, где в прошлой жизни можно было найти практически все - от бутерброда до компьютера. Однако сейчас найти что-нибудь съестное надежды не было - кто знает сколько прошло дней или даже лет с момента катастрофы. А то, что уже прошло много лет, Шэб почему-то не сомневался ни на секунду.
Темный, длинный коридор пересекал универмаг. Вдоль него располагались стеллажи, разбитые витрины и торговые секции. Все было перевернуто вверх дном и лежало в полнейшем беспорядке. Под ногами хрустели осколки стекла и пластика. С права от темного коридора лежали большие деревянные шкафы со стеклянными дверцами. В одном из них Шэб обнаружил целую кучу магнитофонных кассет. Взяв их в охапку, сколько смог унести, он поспешил к своей одежде….
В большом железном ведре весело горели пластмассовые корпуса кассет и куски истлевшего дерева. Едкий черный дым поднимался к потолку и уходил вглубь темного здания, сдуваемый порывами прохладного, влажного ветра. Одежда почти просохла, да и сам агент согрелся и заметно повеселел. Он смастерил себе импровизированный факел из куска линолеума и обломка швабры и теперь намеревался, как только полностью высохнет его одежда и ботинки, обследовать здание универмага. Может повезет, и он найдет консервы - единственное, что могло сохраняться сравнительно долгий период времени. При мысли об этом у него заурчало в животе.
Дождь перестал. Потоки мутной воды, не спеша, прокладывали себе дорогу сквозь искореженные корпуса автомобилей и бетонные конструкции. Ветер приятно холодил горячие щеки и лоб. Облака все так же двигались по небу, задевая своими темными животами острый обломок фабричной трубы.
Агент уже оделся и приготовился идти вглубь темного универмага. Лишь одно его сильно беспокоило - горячие щеки и лоб. У него поднялась температура и его довольно сильно знобило. Изредка накатывали приступы тошноты. Это вполне могла быть сильная простуда или даже воспаление легких. Справившись с очередным приступом дурноты, Шэб подсыпал в ведро еще одну горсть кассет и деревяшек, а потом сунул туда факел. Огонь разгорелся и агент, высоко над головой подняв свой факел, углубился в темное нутро универмага.
Шаги и хруст мелких предметов под ногами гулко отдавались в мрачной тишине. Факел горел ярко и весело, освещая пространство на несколько метров вокруг. Агент дошел до перекрестка коридоров и осмотрелся. Позади него, сквозь выбитые стекла тяжелых входных дверей выл ветер и слышался шум бегущих ручьев. По правую руку, возле бетонного столба, располагался небольшой киоск с видеопродукцией, компакт-дисками каких-то уже давно забытых поп-певцов и кассетами с фотопленкой. Стекла киоска были выбиты и товар лежал в беспорядочных кучах. Шэб увидел несколько дорогих фотоаппаратов, но брать их не стал.
За киоском в пятне света, отбрасываемого факелом, валялись свернутые рулонами ковры и обои. С потолка свисали плафоны ламп дневного света и обрывки проводов. Где-то во тьме капала вода.
Шэб вытянул руку с факелом и посветил вперед. Там, впереди, чернел портал лестничной клетки. Рядом с лестницей темнела дверь лифта. С права от человека, вглубь здания уходил длинный темный коридор, по обе стороны которого стояли ряды киосков, торговых секций, магазинчиков и стеллажей.
Агент обошел видеокиоск и прошел к ряду, загроможденному рулонами ковров. Надо будет выбрать ковер потолще и срезать ножом квадратный кусок, чтобы сделать что-то вроде пончо. Шэба ощутимо знобило, хотя лоб был горячий как сковородка. Так что, дополнительная одежка не повредит. Он покопался в навале ковров и, сплюнув, пошел назад. Проклятье! Все ковры сгнили. Одна труха и слизь. Брр.
Шэб пошел по длинному коридору, внимательно осматривая каждую витрину. Он хотел найти, прежде всего, чего-нибудь поесть, а также какую никакую одежду. Может удастся найти пластиковый дождевик или накидку. Может повезет найти зонтик. Кроме того, необходимо найти лекарства. Что-нибудь от высокой температуры или антибиотики.
По обе стороны коридора сплошными завалами высились груды каких-то товаров. Битые фарфоровые кружки и тарелки. Расписные бутылочки и металлические блюда. Какие-то шкафы лежали поперек коридора, вывалив из своих темных вместилищ ложки, ножи и вилки. Газовые плиты, с еще целыми ценниками на них, стояли в ряд, отделяя секцию кухонных товаров от секции бытовой техники. Тут было некое подобие порядка. В разбитых витринах и на прилавках, присыпанные осколками стекла, лежали всевозможные приборы и устройства, без которых прожить человеку в прошлой жизни было сложно. Тут были и телефонные аппараты известных фирм, и дорогие радиоприемники. Магнитофоны и музыкальные центры стояли на огромных полках у стены. Кассетные и компакт-диск плееры, различные причиндалы к ним занимали чуть ли не весь прилавок у кассового аппарата. Шэб переводил взгляд с одного устройства на другое, прицениваясь и примеряясь по качеству. Конечно, он не собирался брать что-либо отсюда. Просто в нем все еще жил тот человек, который привык, что за все нужно платить. Платить деньгами - такими разноцветными бумажками и кружочками белого и красного металла. И стеллажи и полки, забитые дорогой техникой лучших западных (и восточных) производителей не могли оставить Шэба равнодушным.
Поковырявшись в куче приборов, агент выудил оттуда вполне целый, неповрежденный фонарик. Правда, все батарейки, лежавшие тут же, были безнадежно испорченны неумолимым временем. Но фонарик агент все-таки взял.
Неподалеку Шэб нашел большой стеллаж, забитый дорогими видеокамерами. Почти все были разбиты и на полу возле стеллажа высилась куча обломков. Агент насторожился. Это выглядело так, как если бы кто-то специально их все поломал. Агент помахал факелом из стороны в сторону, желая убедиться, что никого поблизости нет. После этого, с удвоенной осторожностью, он пошел дальше.
Внезапно его скрутило сильнейшим приступом тошноты и головокружения. Он согнулся и исторг из себя мутную желчь. Из носа засочилась кровь. Шэб отошел на несколько шагов и привалился к столбу. Его сильно мутило, в глазах плясали красные круги, пот градом катился со лба. От сильного озноба зубы щелкали как кастаньеты.
Приступ прошел так же внезапно, как и начался. Шэб помедлил немного и пошел дальше. Рация в кармане пиджака надрывалась от скрипов и щелчков.
Отдел спортивных товаров был полностью разрушен. Разбитый инвентарь валялся тут же, на полу. Долго здесь задерживаться Шэб не стал. Тут уже кто-то побывал до него и здесь практически ничего не осталось. Он подобрал только большую алюминиевую бейсбольную биту. Какое никакое, а все же оружие.
Облазив весь первый этаж универмага, Шэб уже совсем было собрался проверить второй, как заметил что-то странное во тьме. Впереди блеснул какой-то предмет. Он направил свет факела в том направлении, откуда увидел вспышку. Там определенно что-то сверкнуло. Он направился туда и к своему превеликому удивлению увидел себя. Точнее свое отражение. Это было мутное, потемневшее от времени и неблагоприятных условий зеркало. Оно было треснувшим, в грязных потеках и пятнах. Шэб рукавом вытер его и принялся разглядывать свое отражение. Он теперь больше всего напоминал какого-нибудь бомжа из подворотни. Рваный грязный пиджак, такие же рваные брюки. Лицо, чистое после дождя, являло собой контраст, по сравнения с его внешним видом. Правда волосы, клочками торчавшие в разные стороны, выглядели неестественно сухими. Агент провел пальцами по волосам. В его руке остался внушительный клок волос. Что это, черт возьми? Шэб тут же снова запустил руку в волосы и снова, без малейших усилий выдернул здоровенный пучок. У него выпадают волосы?! Почему? Почему выпадают волосы?! И тут его как громом поразило. Его портативная рация щелкала и пищала как сумасшедшая. Радиация. Эти помехи вызваны высоким уровнем радиации. Шэб у него выпадают волосы. Его тошнит, у него высокая температура. Это же признаки лучевой болезни, будь она трижды проклята!
Шэб, что было сил, побежал по темному коридору назад, к своему костру. Он спотыкался и падал, потом вставал и снова бежал. Тошнота волнами накатывала на него и он усилием воли заставлял себя не вырвать по дороге. Ему казалось, что его лицо полностью покрыто выпавшими волосами. Он вытирал его липкой от пота ладонью и снова бежал. Рация щелкала и скрипела, подгоняя его.
Возле костра Шэб спешно рассовал по карманам свои вещи и поспешил покинуть здание. Теперь надо во что бы то ни стало вырваться из города. Пока человек не умер еще есть шанс, что он выживет. Главное сделать первый шаг…
Он стоял на дороге, окруженный ржавыми автомобилями и обломками бетонных конструкций. Ветер выл, подгоняя стада облаков, несущихся по мрачному небу. В выбоинах на асфальте чернели лужи дождевой воды, в которой отражались тучи и развалины домов. Шэб уже давно покинул здание универмага и теперь стоял и отдыхал, борясь с очередным приступом тошноты. Озноб мало помалу отступил и идти сделалось немного легче.
Вскоре Шэб оказался на большой площади, окруженной разрушенными зданиями. Сразу же в глаза бросился темный гранитный постамент с оплавленной бронзовой фигурой на нем. Не пришлось даже угадывать, кто находится перед ним. Это была статуя Ленина. Вождь всех народов замер в своей бесконечной прогулке, заложив руки за спину. Возле вождя черными столбами высились обугленные деревья. Между ними можно было заметить скамейки. Когда-то здесь, возможно, было очень даже красиво. Лето. Солнце. Можно, если захотеть, выпить с другом бутылочку другую холодного пива. Красивые девушки бросают на тебя взгляд, полный надежды на приключения. Парни еще крепче прижимают своих подруг к себе и кидают на тебя угрюмые взгляды. А тебе все равно. Сидишь себе и наслаждаешься жизнью.
Шэб перевел взгляд с обгоревших стволов деревьев на статую. Через дорогу, прямо по пути "следования" вождя нелепо скорчился православный храм. Верхушка его, вместе с куполом была, видимо, сорвана взрывом, а фасад был искорежен и оплавлен. То, что это был храм, можно было догадаться только по почерневшей иконе, висевшей над разбитыми дубовыми дверями. Рядом с храмом грудой бетонных перекрытий и битых кирпичей возвышалось какое-то старинное здание. Грязно-серые огрызки колонн, некогда поддерживавшие портал с крышей, обвалились, и о былой причудливости сооружения можно было только догадываться. Поразительно было видеть уцелевшую башню-многогранник с большими часами на ее вершине. Несколько странно выглядела ее крыша - она была плоская, обрамленная почерневшими каменными перилами - не вязавшаяся с обликом самой башни. Гнутые стрелки часов застыли на 9.45. Что это было - вечер, утро? Шэб не знал ответа. Еще раз подивившись замыслу строителей, агент пошел дальше.
Шэб дошел до перекрестка, с которого открывался вид на реку и остановился, оглядываясь. Потом, немного подумав, повернул налево и пошел в сторону набережной.
Между домов он обнаружил небольшое открытое место и остановился. Вокруг него стояли обломанные и обугленные стволы деревьев. Меж них, поросшие мелкими колючками, вились каменные дорожки. Тут и там, под открытым небом стояли деревянные скамеечки. Шэб отчего-то долго выбирал место куда бы присесть и, в конце концов, нашел сравнительно чистую, одиноко стоящую скамейку. Он тяжело опустился на ровную деревянную поверхность и облокотился на спинку. Перед ним расстилалась панорама разрушенного города и река, катившая свои мрачные воды куда-то вправо. Из воды торчали искореженные огрызки круглых бетонных столбов, вероятно давным-давно поддерживавших собой мост. Моста, конечно же, уже не было и в помине. Остались только куски столбов да небольшие отрезки дорожного полотна с той и с этой сторон реки. Снизу, под мостом вдоль реки, расстилалась каменная набережная. Мрачные волны накатывались на берег, одетый в бетонную броню. Из воды, между огрызками столбов, торчали ржавые металлические остатки автомобилей и троллейбусов, устремивших в темное небо свои "рога". Вдалеке был виден еще один мост. Вернее то, что от него осталось.
Шэб провел рукой по голове и еще один клок волос упал ему на колени. В скором времени ему уже не понадобится расческа. Он горько усмехнулся. Был когда-то нормальным парнем, лучшим служащим Агентства. А теперь.… А теперь он медленно умирает от лучевой болезни.
Он встал и пошел к реке. Идти вдоль нее проще, чем перебираться через развалины, вдобавок излучающие невидимую смерть.
На противоположной стороне реки чернел сожженный лес. С лева от него, на голом холме, снизу вверх, шли удивительные узорчатые ступеньки. Они поднимались до самого верха, где стояла мрачная серая полуразвалившаяся громада какого-то строения. Неподалеку от лестницы находился детский городок. Разбитые качели, искореженные горки и обугленные беседки занимали подножие холма. И вокруг всего этого торчали, вздыбив корявые обугленные ветви к небу, мертвые деревья.
Шэб все шел и шел, осматривая окрестности когда-то красивого города. По правую руку он оставил мрачные руины театра. Мощные колонны с резными капителями лежали на разбитой мостовой из красного камня. Здесь же валялись покалеченные статуи. По пустынной площади гулял ветер, воя в оборванных проводах. На реке неподвижно застыли оплавленные краны и черпаки. На берегу грудами ржавого металла лежали теплоходы и паром. Вдоль реки, прочь из города, уходила широкая асфальтовая дорога. Шэб оглянулся в последний раз на развалины и пошел по дороге...
Приступ настиг его внезапно, когда он уже прошел порядка семи километров. Асфальтовая дорога сменилась грунтовой, а потом и вовсе исчезла. Он остановился в зарослях сухих мертвых берез и, привалившись к стволу одной из них, вырвал. Сердце его судорожно колотилось. Перед глазами плыли какие-то круги. Видения, так похожие на те, что посещали его в подвале, нахлынули на его сознание. Он видел какие-то устройства, похожие на компьютеры, людей в дорогих серых костюмах. Он видел и катастрофу, унесшую в своем ядерном пламени множество жизней. Он не понимал что это. Этот бред неотступно лез ему в голову и заглушал все остальные чувства. Даже цепкие когти голода вдруг отпустили его.
Из носа сочилась кровь. В голове стоял гул, а его опустошенный желудок уже не мог исторгать из себя ничего кроме желчи. Шэб лежал, скорчившись в болезненных спазмах. Ноги и руки его были словно ватные. Преодолевая страшную усталость и головокружение, Шэб встал на ноги и пошел дальше. Но силы внезапно оставили его и он рухнул без сознания на голую, мертвую землю.
...продолжение следует...
Унеси меня ветер на другую планету, где черное небо, где меня не найдут...
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
- Sokrat
- G.I.
- Сообщения: 666
- Зарегистрирован: 28-04-2005 00:00:00
- Откуда: Планета Земля. 2643 год Н.Э.
- Контактная информация:
Глава 4. Еще один спаситель.
В комнате, сквозь потрескивание огня в печурке, были слышны приглушенные голоса.
- … Жалко беднягу Максимку. Сожрал его косолапый и даже волосинки-то не оставил, - всхлипывал женский голос.
- И повадился же к нам шастать. Совсем спасу нет. Мужики с Напраслинок дубьем его по загривку, а он еще злее делается, - полушепотом произнес второй женский голос. - Ведунья говорит, что дух это лесной, за грехи наши тяжкие посланный. Вот и мучаемся.
- Да хватит-то лясы точить, балаболки. Спасу на вас нет, - пророкотал густой мужской бас. - Тьфу ты, прости господи. Только и знаете, что пугать честной народ. Никакой это не дух. Своими глазами зрел. И вообще.… Хватит тут сидеть. А ну марш за работу. Разгалделись тут.… Того и гляди, страдальца нашего разбудите.
Женщины обижено заворчали. Скрипнула дверь и на минуту воцарилась тишина.
Шэб с трудом разлепил губы и, едва слышным голосом, прохрипел:
- Где я?
- Не беспокойся сыну. У своих ты, у своих, - над больным склонилось бородатое лицо. Глаза смотрели добродушно и участливо. - Ну, как ты себя чувствуешь?
- Да ничего… Нормально.…Спасибо, - вымученно улыбнулся Шэб. - Воды бы, отец.
Бородатый поднес к его губам деревянную корчагу и Шэб жадно стал пить. Вода отдавала каким-то странным привкусом. Да и запах оставлял желать лучшего.
- Да погоди ты. Не торопись. Воды хватит, - улыбнулся бородач.
- Спасибо, - искренне поблагодарил Шэб, откинувшись на подушку.
- Ну, а теперь спи. Набирайся сил, - промолвил мужчина и повернулся к выходу.
Внезапно Шэб приподнялся на кровати.
- Погоди. Где я?
- У своих, сынок, у своих, - улыбнулся бородатый и закрыл за собой дверь.
Шэб устало опустил голову и уснул.
***
Его разбудил нежный девичий голос.
- Вставай, соня. Все на свете проспишь.
- Ну, Лизка, хватит. Дай посплю еще чуть-чуть. У меня вчера был такой ужасный день. Боже мой. И сон-то какой кошмарный приснился.
Шэб лежал на животе, уткнувшись в подушку и тщетно пытаясь укутаться с головы до ног в одеяло. Лиза, его давняя, еще с университетских времен подруга, стаскивала с него одеяло.
- Подъем. Завтрак тебя уже давно заждался. Слышишь, как яичница спорит с беконом о том, кого раньше ты съешь.
- А кофе, - шутливо-обиженным голосом проворчал Шэб.
- И кофе тоже. Все как ты любишь, - Лизка глядела на него, лукаво прищурившись. - И потом.… У меня для тебя еще кое-что есть.
Шэб растянулся на кровати и смотрел на нее из полуприкрытых глаз. Из распахнутой форточки доносился шум большого города. На кухне, из китайского приемника, бодро кричали "нанайцы". Шэб облегченно вздохнул. Это был просто кошмарный сон. Боже мой. Всего лишь сон! Эйфория захлестнула его. Он вскочил с кровати и, прыгнув к Лизке, обнял ее.
- Ура!!! Я дома. Я снова дома! - кричал он.
- Ты псих, Шэб. Ты это знаешь? - смеясь, осведомилась Лиза.
- Я люблю тебя, Лиза. Ты бы знала, как я тебя люблю.
- А вот это мы еще посмотрим, как ты меня любишь. Только сперва в душ, а потом - завтракать! - ловко вывернувшись из его объятий, Лизка чмокнула его в щеку и умчалась на кухню.
Шэб стоял под холодными струями воды и думал. Этот сон, сон о конце света, был таким реальным, таким до умопомрачения реальным. Он до сих пор мысленно содрогался, когда вспоминал то, что видел во сне. Эти ужасные развалины. Обугленные кости. Вереницы искореженных и проржавевших автомобилей. Лучевая болезнь. Этот темный универмаг в неизвестном городе. Неужели все это было сном? А те люди? Тот бородач? То же сон?! Шэб судорожно вздохнул. Господи, спасибо тебе за то, что все это было всего лишь сном.
Шэб зашел в кухню. Лиза сидела за столом и меланхолически грызла "кириешку". Он подошел к ней со спины и поцеловал в ушко. Лизка замурлыкала и, улыбнувшись, легонько ткнула его локотком в живот.
- Ваш завтрак готов, сэр, - шутливым тоном произнесла она, убирая со стола полотенце, прикрывавшее еду.
- Мэм, я голоден как волк. Нет, как три волка.
Шэб набросился на еду, а Лизка смотрела на него и улыбалась.
- Лиз. Ты только представь себе, какой я сегодня видел жуткий сон, - в перерывах между поеданием бекона, говорил Шэб.
- Когда я ем - я глух и нем, - укоризненно проговорила Лиза.
- Ага-ага.…Так вот представляешь: Кругом сплошные развалины, кости валяются горами. Нет ну честно. Потом там начался дождь. Я весь промок. А потом там был такой большой магазин. Вернее универмаг. Потом я заболел…
Шэб все говорил и говорил, а Лизка смотрела на него такими добрыми и грустными глазами. Она положила свою мягкую и теплую ладошку ему на щеку и нежно погладила.
- Бедный мой Шэбни. Тебе выпали такие испытания.
А он все говорил и говорил. Он стремился выговориться, сбросить с себя камень, незримым грузом, лежавшим на его душе. А Лиза гладила его и слезы капали по ее щекам. Потом она встала и подошла к окну.
- Лиза. Прости, - пробормотал он. - Я не хотел тебя обидеть. Ну прости меня, пожалуйста. Я тут как дурак со своими костями…
Она стояла возле окна и молча смотрела вдаль. Солнце золотило ее и без того золотистые волосы. Шэб вышел из-за стола и подошел к Лизе. Он обнял ее за плечи. Потом он посмотрел в окно.
Холодный пот прошиб его насквозь. Сердце резко застучало. Ноги как-то сразу сделались ватными.
- О боже. Нет, - простонал он.
За окном расстилался безжизненный ландшафт. Обгорелые здания высились до самого горизонта. Обломки искрошенного бетона с торчащими из него погнутыми кусками арматуры, загромождали дорогу перед окном. Ржавые, искореженные машины застыли в своем вечном движении на шоссе. Груды пережженных человеческих костей и исковерканной электроники перемешивались с почерневшими кирпичами и ржавым железом.
Он посмотрел на себя. Он был одет в свой дорогой, уже изрядно помятый и грязный костюм и рваные брюки. На рубашке чернело засохшее кровавое пятно. Все еще продолжало надрываться радио, а сквозь выбитые стекла уже дул холодный ветер. На обгоревших стенах кухни, шевелились обрывки обоев. В углу молчаливо застыл почерневший холодильник.
Шэб застонал и крепко обнял Лизу, словно не желая ее отпускать. Она медленно обернулась и посмотрела ему в глаза своим грустным, печальным взглядом. У него вдруг резко защемило сердце. В горле застрял комок горечи и отчаяния. Она протянула руку и взъерошила его волосы.
- Бедный, бедный мой мальчик, - по щекам Лизы текли слезы. - Тебе предстоит еще такой долгий путь домой.
Резкий порыв ветра ударил в глаза горстью мелкой пыли. Когда Шэб протер глаза, то обнаружил что стоит в пустой, заваленной обломками кирпичей и бетона, комнате. Дикий ветер гулял по углам, развевая полы его рваного пиджака.
***
Охотники, что нашли его в пустыне, рассказывали много странных вещей, связанных с таинственным незнакомцем. Никто до сих пор не мог сказать, откуда взялся этот странник в мертвой пустыне, как он смог там выжить один? Даже одежда незнакомца, хоть и рванная, но все же и она выглядела странновато. При нем было много предметов, странных и непонятных. Некоторые из них были явно волшебными, как сказала ведунья, обмахивая себя талисманом с потекшим ЖКИ. Только у нее одной можно было найти предметы из глубокой древности. Были у нее и волшебные штуки. Но по правде говоря древних вещей у нее было не так уж много, а единственной волшебной штукой являлся ее талисман.
Когда странник лежал без сознания, ведунья навестила его. Она подошла к его кровати и достала свой талисман, который обычно носила на шее. Под кучей разноцветных веревочек угадывался темно-синий пластиковый корпус. Ведунья крутанула пару раз рукоятку, торчавшую с одной из граней талисмана, и поднесла его к лежащему на постели незнакомцу. Прибор запищал и на дисплее высветились какие-то цифры.
- Сколько у нас желтых зерен? - спросила она бородатого мужика.
- Штук десять. Еще есть красные, но их всего три штуки.
- Хм…- пробормотала ведунья и пожевала губами. - Неси все. И пошли девчонку свою к моей хижине. Пусть принесет мои травы и микстуру.
- Ты думаешь, он выдержит, ведунья? - мрачно проговорил бородатый, склоняясь над тяжело дышащим странником.
Старуха тяжко вздохнула и прикоснулась своими узловатыми пальцами к лысому черепу незнакомца.
- Неспроста ведь он здесь оказался, неспроста. Да и в пустыне той мертвой не всякий выживет. А он выжил. Значит, на то воля Богов была, - она убрала свой талисман под одежду и добавила: - А значит и сейчас он выживет.
***
- Вот так мы и живем, парень. Иногда, правда, шершеняки могут налететь. Вот тогда и начинается потеха, как говаривал мой отец, - дед Игнат затянулся трубкой и голубое колечко дыма ушло вверх. - Тут уж, как говорится, держи ухо востро, а то сожрут за здорово живешь.
- А кто такие эти "шершеняки"? - Шэб поднял глаза от точильного камня, которым правил свой нож.
- Кто такие шершеняки спрашиваешь? - дед Игнат усмехнулся и лукаво посмотрел на Шэба из-под кустистых бровей. - Как же тебе их не знать-то, коли сам говоришь, что с Севера пришел? Эх, темнишь ты что-то парень, темнишь. Ну да ладно…
Дед затянулся и облокотился на обшарпанные доски домика, где он жил. Рядом с ним, на старом пластиковом ящике из-под пива, сидел Шэб, странник, вызвавший в деревеньке волну слухов и пересудов. Он задавал странные, порой пугающие, вопросы, на которые никто в деревне не знал ответа.
- Кто такие шершеняки, говоришь? - дед Игнат глубоко затянулся и, немного подумав, выколотил трубку. - Эх, бросать это дело надо. Все трудней и трудней доставать табачок.
Старик повертел в руках трубочку, потом достал тряпицу и, обернув ею трубку, спрятал в кармане. Какое-то время он молчал, устремив взгляд своих, еще по-молодому зорких глаз, вдаль. Ветер выл в голых ветвях деревьев, раскачивая их верхушки из стороны в сторону. Солнечный диск, почти скрывшийся за горизонтом, был едва виден за тучами, лишь иногда, в просвете между темными слоями облаков, нет-нет да и блеснет узкий лучик света.
- Они живут далеко на севере, за черным лесом, - внезапно начал старик. - Никто никогда не видел их логова, но говорят что их несколько. Одно логово на севере, другое, говорят, где-то на западе. Но самое главное логовище - одно. Много отважных охотников и воинов сгинуло в Пустыне, пытаясь найти их главное логовище…
Дед Игнат на мгновение задумался, потом продолжил:
- Летают они, шершеняки эти, обычно парами, редко по три, по четыре штуки. Но, правда и такое на моей памяти было, - старик горько усмехнулся. - Справится тогда с ними невозможно - хитрые бестии и очень ловкие. С виду они как обычные жучки, только крупнее - размером с волка. Шесть лап у них и все с когтями. На каждой лапе - по одному длиннющему когтю. Есть у шершеняк и крылья. Аж целых четыре. В общем злые твари…
Старик смачно сплюнул и растер носком полуразвалившегося сапога.
- Но сейчас они не прилетят. Не сезон. Вот через месяц…
Они какое-то время молча сидели, вглядываясь во тьму. Потом Игнат вздохнул и встал.
- Спать пора Шэбни.
- Ты, дед Игнат, иди, а я здесь еще посижу.
- Ты это, того, не задерживайся. Ночи нынче холодные - застудишься.
За стариком скрипнула дверь. Некоторое время из дома раздавались шаги и старческое кряхтение. Потом все стихло.
Шэб сидел на пластиковом ящике из-под пива и смотрел на верхушки дальних деревьев, чернеющих на фоне облачного неба. Солнце уже давно скрылось за горизонтом и в воздухе ощутимо чувствовалась прохлада. Люди, целый день занятые тяжелой, малопродуктивной работой, разбрелись по домам. В окнах, затянутых бычьим пузырем, теплился свет. Деревня готовилась ко сну.
Шэб встал и пошел по кривой улочке. Вдоль нее стояли маленькие, покосившиеся деревянные домики с плоской крышей. Почти все они были покрыты несколькими слоями рубероида. Перед дверями многих домов, в больших железных бочках, горели костры, возле которых грелись и готовили свою немудреную еду люди. Ароматы жареных ящериц и печеных бобов плавали в холодном ночном воздухе. Шэб подошел к одному из костров и поздоровался. Разговоры затихли. Ему молча протянули палку с насажанной на ней печеной ящерицей. Из-под опущенных бровей настороженно смотрели несколько пар глаз. Шэб еще немного, для приличия, постоял, потом пошел дальше. А мясо он доедал по дороге, давясь кусками сухой, пресной ящерки.
Он взобрался на небольшой холм, с которого открывался вид на окрестности и, сняв куртку и постелив ее на землю, уселся на вершине. Легкий ветерок приятно обдувал его голову, лишенную волос. От лучевой болезни практически не осталось и следа, вот только волосы теперь расти не будут никогда. Но это уже не слишком беспокоило его. Теперь самым главным для Шэба стал вопрос возвращения домой. Он знал, что должен быть какой-то способ покинуть этот разрушенный мир и оказаться в своем. Ведь каким-то же образом он попал сюда, на эту чертову свалку. Если возможен переход сюда, то возможен и переход отсюда. Но для этого ему необходимо узнать как человечество докатилось до такого полупервобытного состояния. Когда произошла катастрофа? Кто ее главный виновник? Он спрашивал у людей деревни об этом, но практически везде натыкался на непонимание и откровенный страх. Лишь дед Игнат охотно отвечал на любые вопросы странника. Вот только не на все он знал ответы.
Шэб перевернулся и лег животом на куртку, уперев ладони в подбородок. Узнать бы есть ли еще по близости люди. Есть ли города или что-то вроде этого? Может быть сохранились какие-то данные из той, давно ушедшей эпохи? Ведь если он достаточно узнает о новом мире, то вполне сможет найти филиалы Агентства, которые, в свое время, были густо рассеяны по всей территории России.… Шэб сплюнул во тьму. Черт возьми, если они уцелели, то наверняка там можно будет найти хоть что-то, проливающее свет на инцидент с артефактом. Вот только кто сможет дать ему исчерпывающую информацию?
Из задумчивости Шэба вырвали чьи-то тихие шаги по сухой земле.
- Я видела, как ты ушел сюда, - прозвенел во тьме нежный девичий голосок. - Привет Шэбни.
- Привет Маша. Как дед?
- Уже спит. Сказал, что ты пошел гулять и велел мне за тобой приглядеть.
- Да ничего со мной не случится, - усмехнулся Шэб и похлопал по куртке рядом с собой. - Присаживайся.
Из ночного сумрака вышла тонкая, стройная фигурка девчонки лет шестнадцати. Она была одета в короткие, чуть ниже колен, выгодно облегающие фигуру, холщовые штаны. Через плечо, поверх желтой кожаной куртки, был перекинут небольшой самострел. На широком холщовом поясе висел нож. Еще один был засунут в сапог.
Девчонка подошла к страннику и ловко уселась возле него, положив на колени самострел.
- Ты часом не на войну собралась? - усмехнувшись, осведомился Шэб.
- Ночью без оружия никак нельзя. Могут лесные волки пожаловать или косолапый опять придет, - Маша смешно мотнула короткими косичками. - А ты опять на свой холм пошел.
Шэб потрепал ее по русым волосам и улыбнулся:
- Достойная смена растет у деда Игната.
Девушка смущено промолчала, не зная, что ответить. Шэб какое-то время смотрел на нее, потом спросил:
- Извини за нескромный вопрос, но где твои родители?
- Они погибли. Их убили шершеняки. Уже два года как.
- Прости. Дед Игнат говорил, что они с Напраслинок. Я думал, что они…
- Не надо извиняться. Ты не знал…
Девчонка надолго замолчала. Шэб смотрел на нее и видел как ее глаза медленно наполняются слезами. Маша нервно теребила ремешок своего самострела. Она вдруг резко смахнула непрошеные слезы и уставилась во тьму:
- Дед Игнат тогда спас меня. Но родителей моих не сумел, чуть сам не погиб. У него до сих пор на груди шрам от ядовитого когтя, - Маша помолчала, потом продолжила: - Сперва я не могла успокоиться. Все плакала и плакала как маленький ребенок. А потом.…А потом я стала большой. Но придет то время, когда я найду их логовище и истреблю всех до последнего.
Они помолчали, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в звуки ночного леса. Потом Шэб кашлянул и взглянул на девушку.
- Расскажи мне о себе, - попросил странник, разбивая неловкую тишину.
- Когда я была маленькой мы с родителями жили в Напраслинках, что километрах в десяти отсюда, за лесом и пустошью. Там у нас был свой дом и огородик. А еще было два бычка. Папа ходил на охоту и часто брал меня с собой…
Девушка улыбнулась, вспоминая далекие, счастливые времена. Шэб пошире расстелил куртку и лег на спину, слушая нежный голос девчонки.
- Однажды летом, на мой четырнадцатый день рождения, папа подарил мне самострел. Потом налетели шершеняки.… Дед Игнат спрятал меня в бочке и побежал за родителями. Но не успел.… Потом он привез меня сюда.
Девушка замолчала, потом обернулась к страннику:
- А у тебя, Шэбни, где родители. Или ты всегда был таким взрослым?
- Мои родители давно умерли, - сказал Шэб чистую правду.
- Мне очень жаль.
Шэб хмыкнул. Он ведь даже не знал, когда они умерли. Но может быть это и к лучшему?
- Это еще до Дня Гнева? - спросила девушка и тут же спохватилась.
- Почему это ты думаешь, что мои родители умерли еще до Дня Гнева?
Шэб резко сел и повернулся к Маше:
- Что ты знаешь о древних временах и Дне Гнева?
- Ну.… Не очень много. Ты лучше деда Игната спроси, - неуверенно начала Маша.
- Его я уже спрашивал, - перебил девушку странник. - Я хочу услышать историю из твоих уст.
- О древних временах у нас не принято говорить… Ты спроси у ведуньи…
- Мне осточертели все ваши глупые правила. Я хочу знать, почему нельзя говорить об этом. В чем причина, черт ее дери? Почему все так боятся меня? Почему, как только я подхожу, разговоры сразу же стихают?! Я же не монстр какой-нибудь, - закричал в гневе Шэб.
- Ты просто чужак, - проговорила девушка, вставая. - Ты вскоре уйдешь, а нам придется жить здесь, как жили до твоего прихода.
- Прости меня, - неожиданно осекся Шэб. - Я не хотел кричать на тебя, Мария. Но пойми, мне просто необходимо знать это. Почему вам нельзя говорить мне об этом? Почему?
Девушка молча высвободилась из его крепких объятий и пошла в сторону деревни. Пройдя несколько шагов, она обернулась и сказала:
- Спроси ведунью, странник. Она тебе скажет. А потом уходи. Ты чужой здесь.
- Тогда зачем вы меня спасали?! Оставили бы подыхать в пустыне, а не нянчились бы как с ребенком. Зачем я вам нужен?! - в бешенстве закричал Шэб.
- Ведунья тебе все скажет, - печально ответила девушка и, отвернувшись, зашагала вниз.
Шэб смотрел, как удаляется тонкий силуэт девушки и проклинал свою несдержанность. Ну кто его тянул за язык? Черт возьми, не следовало кричать на нее. Ведь она была, пожалуй, единственной, кроме Игната, которая относилась к нему хорошо. А теперь Шэб все испортил. "Ты чужой здесь".
- Да, дьявол вас всех забери, я здесь чужой! И я хочу выбраться отсюда. И мне плевать на всех вас. Плевать! Я и минуты лишней не желаю здесь находиться. Понятно?!
Он обхватил голову руками и сел на землю. Ладно. Это даже к лучшему. Теперь его ни что здесь более не держит. Осталось только поговорить с ведьмой и в путь…
***
Убогая лачуга ведуньи стояла на некотором удалении от основной массы домов. Из невысокой островерхой крыши, покрытой несколькими кусками ржавого железа, торчала труба. В маленьких круглых оконцах горел тусклый желтоватый свет. Ведунья была дома.
Шэб прошел через шаткую деревянную ограду и остановился. Вокруг росли колючие стебли чертополоха и необычно высокой белены. Тут и там, из земли торчали небольшие кустики каких-то неизвестных трав с мохнатыми верхушками и мясистыми стеблями. Сквозь заросли этих растений, к дому, мимо высокого высохшего дерева, вела узкая тропинка. Почти возле самого крыльца из-под земли вырастал короб старого колодца. На скамеечке около колодца стояло мятое, но без единого следа ржавчины, жестяное ведро. Шэб прошел мимо колодца, подошел к двери и постучал. Сперва из дома не доносилось ни звука, затем дверь скрипнула и на пороге возникла сгорбленная фигура ведуньи.
- Рада, что ты зашел, Шэбни. Проходи. Сейчас и чаек поспеет. Тебе верно понравился мой травяной чай?!
- Да я надолго не задержусь. Я по делу, - попытался отвертеться от ведьминого угощения странник.
- Да знаю что по делу. Все ведь ко мне только по делу приходят. Деловые. Но вот лично тебе чай не повредит. Разговор нам предстоит долгий и трудный. Я ведь знаю зачем ты пожаловал, - ведунья посмотрела ему в глаза.
Она закрыла за Шэбни дверь и пошла мимо него в маленькую боковую комнатушку. Оттуда послышался шум переставляемой посуды.
- Ты пока пройди в комнату, а я сейчас приду, - донесся из комнатушки старческий голос.
Шэб откинул тяжелый холщовый полог, закрывавший дверной проем и вошел в комнату. В центре комнаты стоял тяжелый деревянный стол с резными ножками и массивной, потемневшей от времени, столешницей. На нем, источая мягкий, теплый свет, стояла масляная лампа. Справа от стола, в углу, уперев почерневшую трубу в крышу, находилась железная печка-буржуйка. Из-под колосника пробивались яркие языки огня. От печки ощутимо тянуло жаром и Шэб стянул с шеи платок и снял тяжелую кожаную куртку.
- Куртку можешь повесить на крючок рядом с печкой, - донеслось из задней комнаты.
Шэб поспешил последовать совету. Возле стола находился старый деревянный стул, выкрашенный красной краской. Шэб не долго думая, уселся на него и принялся разглядывать комнату старой ведьмы, как он ее называл за глаза.
Она была уютной и теплой эта комната. Почти всю заднюю стену закрывал старинный гобелен, с изображенными на нем цветами и оленятами. Если присмотреться, то в углу полотна можно было заметить маленький ярлычок, запрещающий применять машинную стирку и отбеливание. Поверх гобелена, на металлических крючках, сделанных из гвоздей висели различные предметы из древней эпохи. При взгляде на них у Шэба отчего-то защемило сердце и к горлу предательски подступил комок. Исцарапанные китайские настенные часы на батарейках и старая, давно уже выцветшая фотография в рамке с изображением петергофского фонтана занимали центральную часть гобелена. По обе стороны от них, прилепившись к ткани, висели новогодние открытки и календарики на 2004 год. Здесь же были и чистые почтовые конверты, уже пожелтевшие и ставшие хрупкими. А сверху висела большая картина в потрескавшейся деревянной раме. Она изображала речную долину, залитую светом ласкового утреннего солнца.
Шэб оторвался от созерцания картины и перевел взгляд на другую стену. Вдоль нее стояли, выстроившись в ряд, большие деревянные, пластиковые и железные полки, уставленные всевозможной "волшебной" утварью. Нижние полки были заняты стеклянными бутылками разных конфигураций и объемов. И по большей части бутылки когда-то давно содержали в себе алкогольную продукцию известных в свое время фирм. Здесь были и пивные бутылки с уже истлевшими и истершимися этикетками. Прозрачного стекла водочные бутылки и небольшие, пузатые, из-под вина; зеленые бутылки, коричневые бутылки, бутылки красного гофрированного стекла - все стояли ровно и красиво. Присмотревшись, Шэб заметил, что почти все они были заполнены какими-то порошками и жидкостями. Его внимание привлекло несколько емкостей, в которых, по его мнению, было налита сырая нефть. Он, конечно же, не был специалистом в области нефтяной промышленности, но и его познаний вполне хватило распознать эту черную маслянистую жидкость. Шэб почесал подбородок. Интересно, где старуха смогла раздобыть сырую нефть? И для чего она ей?
Внимание странника привлекли яркие расписные фарфоровые тарелочки, стоящие на верхних полках. На некоторых были изображены различные животные и птицы. На других виднелись какие-то надписи. Между тарелками застыли пластмассовые фигурки "покемонов" и различные столовые принадлежности. Внимание странника внезапно приковало несколько исцарапанных тарелок. Шэб пригляделся. Ха-ха! Ну надо же! Сохранились до сего дня. Пережили ядерную войну и оказались здесь, на полке, в доме деревенской колдуньи. На сероватых краях больших фаянсовых тарелок можно было прочесть надпись "ОБЩЕПИТ"…
- Нравится мое богатство, - раздался над самым ухом голос старой ведуньи.
Шэб резко обернулся, чуть не выронив тарелку. Колдунья смотрела на него, лукаво прищурившись, и улыбалась. На большом металлическом подносе в ее руках дымились две кружки с ароматным травяным настоем. На малюсеньком фарфоровом блюдце лежала, нарезанная тонкими ломтиками копченая ящерица.
Шэб осторожно поставил тарелку на место и присел на стул. Колдунья тем временем расставила на столе еду и питье.
- Угощайся, - промолвила старуха и отпила из горячей кружки терпкого и ароматного настоя.
Какое-то время они сидели молча. Шэб сосредоточено смотрел в свою кружку, не зная с чего начать разговор.
- Все, что ты видишь на стенах - предметы древние и очень ценные, - старуха отставила мятую кружку в сторону и сложила руки перед собой. - По крайней мере, для меня. Они наверняка еще помнят своих владельцев, пусть и прошло очень много времени. Ведь каждый предмет, каждая вещь обладают своей памятью.
- Откуда они у вас, бабушка? - спросил Шэб.
- Да почти отовсюду. Вот ту картинку, например, я нашла в старом доме возле дороги далеко к западу отсюда. Это, кхм, мертвые земли уже.… А вот эти произведения искусства, - колдунья указала в сторону фаянсовых тарелок. - Я купила в Лесном Поселке у одного старьевщика. Это не так далеко отсюда - примерно дней шесть пути.
- Лесной Поселок? Еще одна деревня?
- Это город. Большой город по здешним меркам. Хотя я считаю это место дырой. В последний раз я была там года два тому назад, - старуха пожевала губами. - Но, правда, это единственный город, в котором я бывала за последние десять лет.
- Значит, есть еще города? Есть и еще люди в этой пустыне?
- Ну конечно есть. Куда они, грешные, денутся? - ведунья улыбнулась, - Живут в городах и деревнях. Да и, чего греха таить, в пустыне тоже живут. Но к этим лучше не соваться. Они все чокнутые.
- Понятно.…А Лесной Поселок - единственный ближайший город?
- Да. Единственный. Больше людей здесь в округе нет. Одно зверье, да дикари.
Таак.… Значит, люди все-таки есть. Есть и крупные населенные пункты.
- Но как так случилось, что весь мир.… То есть я хочу сказать, что произошло? Почему весь мир в руинах? Война, стихийное бедствие? Да и вообще, когда…
Старая ведунья подняла глаза и пронзительно взглянула на Шэба. Он осекся. Мрак в комнате как-то незаметно сгустился и остался лишь крохотный пятачок, освещенный масляной лампой.
- Ты хочешь услышать правдивую историю или сказку? - проговорила она.
- Я хочу знать правду.
- Кхм… Правды он хочет, - пробормотала старуха. - Где же ее сейчас найти-то, эту правду. Столько лет прошло…
- И сколько же?
Ведунья глубоко вздохнула и начала:
- Давным-давно, еще до моего рождения, мир был не тот, что сейчас. Людей было больше, они жили в больших городах, сделанных из стекла и бетона, если верить древним писателям. Каждый житель города был обеспечен едой и питьем. У каждого были свои собственные железные самоходные повозки, - старуха подлила себе кипятку и, отхлебнув, продолжила: - Но что самое удивительное…
- Что? - нетерпеливо встрепенулся Шэб.
- Люди покорили небо, - старуха глубокомысленно воздела указательный палец к потолку. Шэб фыркнул.
- Да-да. Люди в то далекое время могли летать. Почти как птицы. Говорят, что даже на Луне побывали и видели другие планеты, - ведунья горестно вздохнула. - Теперь этого ничего нет. Все обратилось в пепел. Величественные хрустальные города лежат в руинах, а люди, населявшие их, стали бесплотными духами.
- Ну это я уже понял, - перебил старуху Шэб. - Ты лучше расскажи, почему это все произошло.
- Откуда я знаю, почему это произошло! - раздраженно скривив губы, произнесла старуха. - Единственное что я знаю - МЫ начали ту войну.
В комнате воцарилась тишина.
- "Мы"? Кто это "Мы"?
- Россияне, кто же еще, - ведунья не могла скрыть своего мрачного торжества, глядя на ошарашенного странника. Еще бы, не каждый день узнаешь, что твоя нация, твой народ повинен в гибели всей цивилизации.
- Погоди - погоди. Это не может быть правдой. Не может. Чтобы русские люди могли сделать такое... Мы же всегда всех спасали. И помогали всем всегда. Нет, этого не может быть!
- Может. Еще как может. Мы первые сбросили бомбу. Это, к сожалению, установленный факт.
- Но как, черт возьми, ты все это узнала? Ты же говоришь, что война произошла за долго до твоего рождения, ведунья!
- Документы тех лет, газеты и книги - все это помогло мне понять многое. Я, конечно, не знаю причин войны - может кто-то женщину не поделил, или кто-то что-то кому-то сказал грубое. Не знаю, - старуха вздохнула, провела узловатыми пальцами по лицу, словно убирая что-то невидимое. - Все случилось настолько быстро, что никто не задумывался над причинами. Да и поздно уже было.
- Когда это случилось?
- 12 июня 2014 года. Если верить старым книгам. Да, и еще одно, - старая женщина посмотрела на Шэба и снова ткнула указательным пальцем в потолок. - Первая ракета была всего одна. И стартовала она с одной из российских баз на Урале. Это уже после нее все словно с цепи сорвались и начали забрасывать друг друга бомбами и ракетами. Тот день стали называть "Днем Гнева".
Шэб молча ковырял ногтем темную столешницу.
- Но почему именно Россия?! Почему именно мы нанесли первый удар? Почему произошел пуск?
- Этого уже не знает никто. Возможно, это было ошибкой или, чему я склонна больше верить, провокацией. В это дело была замешана Церковь, так что могло произойти все что угодно.
- Церковь? Что еще за Церковь?
- Церковь Контроля. Но лучше не спрашивай. Я о ней ничего не знаю.
Шэб хмыкнул. Час от часу не легче. Теперь еще и Церковь какая-то объявилась.
- Продолжай, пожалуйста. Я хочу знать как можно больше…
Шэб сидел и мрачно слушал правду о ядерной войне. Старуха все говорила и говорила. Иногда она, в подтверждение своих слов, доставала какие-то полуистлевшие обрывки газет, показывала ему и лишь участливо кивала, когда странник с негодованием вчитывался в едва читаемые слова. Он не мог поверить в то, что Россия развязала третью мировую войну.
- …После ядерного конфликта наступила зима. Тонны радиоактивного пепла поднялись в воздух и закрыли солнце, - голос колдуньи был громким и даже каким-то торжественным. - Радиация, эта невидимая смерть, погубила почти всех выживших после Дня Гнева. Те, кто уцелел, сбивались в шайки и стаи. Они грабили и убивали себе подобных. Это было жуткое время.
Колдунья замолчала. Шэб ждал. Старая женщина распустила седые косы и продолжила.
- Потом, примерно через шестьдесят лет после войны, на развалинах уничтоженного мира начали возникать первые очаги организованной жизни. Образовалось как бы два государства: Новая Республиканская Армия и Свободная Россия - так они себя называли. По сути своей это были просто банды головорезов, атомных недобитков, которые стремились установить свое господство на всей территории бывшей России. Это были настоящие армии с танками, пушками и даже, страшно сказать, самолетами. В результате упорных сражений НРА уничтожила Свободную Россию. Однако она сама сильно ослабела и, в конце концов, была остановлена небольшим отрядом свободных переселенцев, стремившихся начать новую жизнь. Это случилось в 2080 году. Мне тогда было 20 лет.…
- А сейчас какой год? - затаив дыхание, спросил Шэб.
- Сейчас, если мне не изменяет память, 24 мая 2142 года, - ответила старая колдунья. - Скоро будем праздновать годовщину, кхе-кхе, Дня Гнева.
Шэб молчал. Он просто не мог в это поверить. 128 лет. 128 долбаных лет! Неужели все это правда?! Или это всего лишь бред восьмидесятилетней старухи?!
- Откуда ты все это знаешь? Я имею ввиду, откуда ты все знаешь о довоенном мире? Не могла же ты все это узнать из книг и газет.
- Да. Не все свои знания я почерпнула из древних книг. Многое, о чем я тебе поведала, я узнала от одного человека. Я была знакома с ним в юности. Тогда я была молода и безрассудна, - старуха улыбнулась. Она говорила словно во сне. - Он был героем нашего народа,… - глаза ведуньи затуманились. - Это был хороший человек. Отважный воин и талантливый командир. Перед своей смертью он мне поведал все то, что ты услышал сейчас.
- Но откуда он-то мог все это знать?! Ему кто рассказал? Или он тоже как ты - промышлял по старым книгохранилищам и библиотекам? - не удержался от вопроса Шэб.
- Ему было многое ведомо. Он многое знал и многое понимал. Настоящий чародей. Он даже знал про тебя, Шэбни. Он рассказал о твоем появлении здесь задолго до сегодняшнего дня.
- Быть того не может! Как он мог про меня знать, колдунья?!
Колдунья замолчала, опустив глаза. В комнате воцарилась тишина, лишь дрова в печке тихо потрескивали, да ветер за порогом затянул свою заунывную песню. Где-то вдали скрипели ветвями деревья. Колдунья медленно перебирала пальцами мелкие костяшки четок. Неожиданно она подняла голову и взглянула Шэбу прямо в глаза:
- Хочешь знать, почему я тебе все это рассказываю?!
- Почему?
- Потому что ты должен это знать. Ты Избранный…
Только этого еще не хватало!
- Что?! Какой еще Избранный? Что ты мелешь, старая ведьма?!
- Подожди, не перебивай. Было предсказано, что когда станет совсем плохо, явится странник, который спасет мир,… - быстро заговорила колдунья.
- Да ты в своем ли уме?…
- …странник из другого мира, несущий на себе печать просветления. Он восстановит мир таким, какой он был до Дня Гнева…
- Какой-такой другой мир?! Ну хорошо, если на то пошло.… Да, я из другого мира. И если хочешь знать - из другого времени. Я здесь по ошибке, понятно! И задерживаться здесь я не буду! И я не желаю принимать участие в этом псевдорелигиозном спектакле о новом спасителе, мать его!!! - закричал Шэб, резко вставая. - Вам не удастся заставить меня играть роль Мессии! Единственное, чего я хочу, так это убраться отсюда как можно быстрее!
- Никто не будет тебя заставлять. Ты сам все сделаешь по доброй воле. Так было предсказано…
- Хватит с меня ваших предсказаний. Я ухожу отсюда. Я не верю в судьбу и волю богов. Я не верю в НЛО и предсказателей. Я верю только в себя. То, что я здесь - случайность, не более того!
- А разве не по воле судьбы ты оказался в нашем мире?! Разве не воля всемогущих Богов отправила тебя сюда?! - голос ведуньи гремел громовыми раскатами. - Ты был предсказан!!!
- Да это была случайность! Как ты не можешь это понять? Случайность! Я оказался здесь случайно. Пуля случайно попала в шкатулку…
- Я не верю в случайности, странник. То, что ты выжил в пустыне, лишний раз подтверждает, что ты - тот самый. Любой мог оказаться на твоем месте, но ты…
- Вот именно. Любой. И хватит тут мне лапшу на уши вешать. Дай пройти.
Колдунья неожиданно села за стол и устало вздохнула:
- Ну и настырный же ты сукин сын. Хорошо. Ты не Избранный. Доволен?! Можешь идти.
- Давно бы так.
- Подожди. Обещай мне одну вещь…
- Говори, а я уж посмотрю, давать обещания или не давать, - грубо буркнул Шэб и уселся на свой стул.
- Я дам тебе денег, карту, оружие и продовольствие на несколько дней. Но ты должен мне обещать, что будешь искать и найдешь для меня один предмет, - колдунья испытующе смотрела на странника.
- А что мне с этого будет? Почему я должен помогать тебе?
Колдунья хмыкнула:
- Ну, во-первых, мы тебя спасли; во-вторых, вылечили…
- Ага, я сразу понял, что добром это не кончится. Сначала спасли, а потом денежки плати. Вот оно - милосердие…
- А в-третьих - я могу помочь тебе вернуться назад в твой мир.
- …вы тут, наверное, каждого странника.… Погоди, что ты сказала?
Старуха вздохнула и скрестила на груди руки:
- Могу помочь тебе вернуться домой.
- Что-то с трудом в это вериться. Ну и как ты собираешься меня вернуть?
- Есть такое устройство. Волшебное. В виде каменной шкатулки, - губы старухи медленно растянулись в улыбке. - На ней странные буквы…
- Черт возьми! У тебя есть эта вещь? Дай мне ее!
- Только после того как вернешься с Рекультиватором.
- Чего-чего?
- Устройство для рекультивации земли. Или проще - Рекультиватор.
- Да я даже не знаю как он выглядит, - заупирался странник.
- Я тоже не знаю. Знала бы - сама бы пошла искать. А тебе все равно, что искать!
- То есть как это все равно?…
- Не перебивай! Лучше скажи - согласен или нет?
- Да согласен, согласен. Договорились. Ты мне шкатулку, а я тебе твое устройство. Но ты скажи мне хоть для чего он тебе, этот Рекультиватор?
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
- Оно поможет возродить жизнь в мертвой пустыне, - торжественно произнесла ведунья и посмотрела на Шэба. - Как только принесешь, я скажу, где искать шкатулку.
Странник задумался. И тут словно озарение снизошло на него:
- Погоди-ка, погоди-ка.… Это что же получается? Ааа.…Так вот оно что!… Ах ты…
- Ядерные взрывы, радиоактивные осадки, многолетняя зима - все это убило почву. И теперь вся надежда только на тебя и на Рекультиватор, - говорила колдунья, словно не замечая разъяренного странника.
- …Ты подлая ведьма. Обманула меня. Заставила дать слово. Да еще и торгуешься как на базаре. Да ты.…Да ты…
- Ты бы не согласился помочь нам просто так, Избранный. Пришлось заключать с тобой сделку, - назидательно ответила старуха, пряча улыбку в шерстяном шарфе.
- Это же не честно! Где, в каких пророчества, сказано, что бы чертовых посланцев судьбы вынуждали обманом спасать гребанный мир? - разорялся тем временем Шэб.
- Ты прав. Ни в каких. Но предсказатель сказал также, что Избранником будет редкостный сукин сын, - колдунья выразительно посмотрела на странника. - И его не грех будет немного подтолкнуть в правильном направлении. Кроме того, я тебя не обманывала. Я действительно могу помочь тебе вернуться.
- Боже мой. Какой позор. Какой позор. Видели бы меня сейчас мои боевые товарищи. Чертов мессия в богом забытой дыре. Новый Будда! Да не Избранник я, не ИЗБРАННИК! - предпринял последнюю попытку отвертеться странник.
- Твои слова говорят сами за себя. Ты избран судьбой быть ее орудием. Волей неволей ты исполняешь пророчество. Ты и не должен был знать, что ты Избранный.
- Но ведь это же ты мне только что сказала, что я Избранный!
- Да, сказала! - назидательно проговорила колдунья. - И это лишний раз подтверждает предсказания.
Огорошенный странник не нашелся, что на это ответить. Каким образом это подтверждает пророчество? Старуха явно что-то темнит. Наверняка здесь какой-то подвох. Шэб долго молчал, потом промолвил:
- Ладно. Как говорится: дал слово - держи. Принесу я тебе твой Рекультиватор.
- Я знала, что ты согласишься.
- Вот только как я узнаю, что Рекультиватор это Рекультиватор? Вдруг это окажется, к примеру, какой-нибудь… эээ… синхрофазотрон к примеру?
- Не волнуйся, не окажется! Тебя будет вести Судьба.
- Да заладила ты: судьба, судьба! А вдруг он будет похож на экскаватор?
- Да хоть на трактор, главное чтобы работал по назначению. А теперь все. Устала я. Иди домой спать, а завтра утром зайди ко мне. Я дам тебе все необходимое для твоего путешествия.
Домой Шэб пришел удрученным и несколько ошарашенным. Не каждый день узнаешь, что являешься "спасителем" всего мира.
В комнате, сквозь потрескивание огня в печурке, были слышны приглушенные голоса.
- … Жалко беднягу Максимку. Сожрал его косолапый и даже волосинки-то не оставил, - всхлипывал женский голос.
- И повадился же к нам шастать. Совсем спасу нет. Мужики с Напраслинок дубьем его по загривку, а он еще злее делается, - полушепотом произнес второй женский голос. - Ведунья говорит, что дух это лесной, за грехи наши тяжкие посланный. Вот и мучаемся.
- Да хватит-то лясы точить, балаболки. Спасу на вас нет, - пророкотал густой мужской бас. - Тьфу ты, прости господи. Только и знаете, что пугать честной народ. Никакой это не дух. Своими глазами зрел. И вообще.… Хватит тут сидеть. А ну марш за работу. Разгалделись тут.… Того и гляди, страдальца нашего разбудите.
Женщины обижено заворчали. Скрипнула дверь и на минуту воцарилась тишина.
Шэб с трудом разлепил губы и, едва слышным голосом, прохрипел:
- Где я?
- Не беспокойся сыну. У своих ты, у своих, - над больным склонилось бородатое лицо. Глаза смотрели добродушно и участливо. - Ну, как ты себя чувствуешь?
- Да ничего… Нормально.…Спасибо, - вымученно улыбнулся Шэб. - Воды бы, отец.
Бородатый поднес к его губам деревянную корчагу и Шэб жадно стал пить. Вода отдавала каким-то странным привкусом. Да и запах оставлял желать лучшего.
- Да погоди ты. Не торопись. Воды хватит, - улыбнулся бородач.
- Спасибо, - искренне поблагодарил Шэб, откинувшись на подушку.
- Ну, а теперь спи. Набирайся сил, - промолвил мужчина и повернулся к выходу.
Внезапно Шэб приподнялся на кровати.
- Погоди. Где я?
- У своих, сынок, у своих, - улыбнулся бородатый и закрыл за собой дверь.
Шэб устало опустил голову и уснул.
***
Его разбудил нежный девичий голос.
- Вставай, соня. Все на свете проспишь.
- Ну, Лизка, хватит. Дай посплю еще чуть-чуть. У меня вчера был такой ужасный день. Боже мой. И сон-то какой кошмарный приснился.
Шэб лежал на животе, уткнувшись в подушку и тщетно пытаясь укутаться с головы до ног в одеяло. Лиза, его давняя, еще с университетских времен подруга, стаскивала с него одеяло.
- Подъем. Завтрак тебя уже давно заждался. Слышишь, как яичница спорит с беконом о том, кого раньше ты съешь.
- А кофе, - шутливо-обиженным голосом проворчал Шэб.
- И кофе тоже. Все как ты любишь, - Лизка глядела на него, лукаво прищурившись. - И потом.… У меня для тебя еще кое-что есть.
Шэб растянулся на кровати и смотрел на нее из полуприкрытых глаз. Из распахнутой форточки доносился шум большого города. На кухне, из китайского приемника, бодро кричали "нанайцы". Шэб облегченно вздохнул. Это был просто кошмарный сон. Боже мой. Всего лишь сон! Эйфория захлестнула его. Он вскочил с кровати и, прыгнув к Лизке, обнял ее.
- Ура!!! Я дома. Я снова дома! - кричал он.
- Ты псих, Шэб. Ты это знаешь? - смеясь, осведомилась Лиза.
- Я люблю тебя, Лиза. Ты бы знала, как я тебя люблю.
- А вот это мы еще посмотрим, как ты меня любишь. Только сперва в душ, а потом - завтракать! - ловко вывернувшись из его объятий, Лизка чмокнула его в щеку и умчалась на кухню.
Шэб стоял под холодными струями воды и думал. Этот сон, сон о конце света, был таким реальным, таким до умопомрачения реальным. Он до сих пор мысленно содрогался, когда вспоминал то, что видел во сне. Эти ужасные развалины. Обугленные кости. Вереницы искореженных и проржавевших автомобилей. Лучевая болезнь. Этот темный универмаг в неизвестном городе. Неужели все это было сном? А те люди? Тот бородач? То же сон?! Шэб судорожно вздохнул. Господи, спасибо тебе за то, что все это было всего лишь сном.
Шэб зашел в кухню. Лиза сидела за столом и меланхолически грызла "кириешку". Он подошел к ней со спины и поцеловал в ушко. Лизка замурлыкала и, улыбнувшись, легонько ткнула его локотком в живот.
- Ваш завтрак готов, сэр, - шутливым тоном произнесла она, убирая со стола полотенце, прикрывавшее еду.
- Мэм, я голоден как волк. Нет, как три волка.
Шэб набросился на еду, а Лизка смотрела на него и улыбалась.
- Лиз. Ты только представь себе, какой я сегодня видел жуткий сон, - в перерывах между поеданием бекона, говорил Шэб.
- Когда я ем - я глух и нем, - укоризненно проговорила Лиза.
- Ага-ага.…Так вот представляешь: Кругом сплошные развалины, кости валяются горами. Нет ну честно. Потом там начался дождь. Я весь промок. А потом там был такой большой магазин. Вернее универмаг. Потом я заболел…
Шэб все говорил и говорил, а Лизка смотрела на него такими добрыми и грустными глазами. Она положила свою мягкую и теплую ладошку ему на щеку и нежно погладила.
- Бедный мой Шэбни. Тебе выпали такие испытания.
А он все говорил и говорил. Он стремился выговориться, сбросить с себя камень, незримым грузом, лежавшим на его душе. А Лиза гладила его и слезы капали по ее щекам. Потом она встала и подошла к окну.
- Лиза. Прости, - пробормотал он. - Я не хотел тебя обидеть. Ну прости меня, пожалуйста. Я тут как дурак со своими костями…
Она стояла возле окна и молча смотрела вдаль. Солнце золотило ее и без того золотистые волосы. Шэб вышел из-за стола и подошел к Лизе. Он обнял ее за плечи. Потом он посмотрел в окно.
Холодный пот прошиб его насквозь. Сердце резко застучало. Ноги как-то сразу сделались ватными.
- О боже. Нет, - простонал он.
За окном расстилался безжизненный ландшафт. Обгорелые здания высились до самого горизонта. Обломки искрошенного бетона с торчащими из него погнутыми кусками арматуры, загромождали дорогу перед окном. Ржавые, искореженные машины застыли в своем вечном движении на шоссе. Груды пережженных человеческих костей и исковерканной электроники перемешивались с почерневшими кирпичами и ржавым железом.
Он посмотрел на себя. Он был одет в свой дорогой, уже изрядно помятый и грязный костюм и рваные брюки. На рубашке чернело засохшее кровавое пятно. Все еще продолжало надрываться радио, а сквозь выбитые стекла уже дул холодный ветер. На обгоревших стенах кухни, шевелились обрывки обоев. В углу молчаливо застыл почерневший холодильник.
Шэб застонал и крепко обнял Лизу, словно не желая ее отпускать. Она медленно обернулась и посмотрела ему в глаза своим грустным, печальным взглядом. У него вдруг резко защемило сердце. В горле застрял комок горечи и отчаяния. Она протянула руку и взъерошила его волосы.
- Бедный, бедный мой мальчик, - по щекам Лизы текли слезы. - Тебе предстоит еще такой долгий путь домой.
Резкий порыв ветра ударил в глаза горстью мелкой пыли. Когда Шэб протер глаза, то обнаружил что стоит в пустой, заваленной обломками кирпичей и бетона, комнате. Дикий ветер гулял по углам, развевая полы его рваного пиджака.
***
Охотники, что нашли его в пустыне, рассказывали много странных вещей, связанных с таинственным незнакомцем. Никто до сих пор не мог сказать, откуда взялся этот странник в мертвой пустыне, как он смог там выжить один? Даже одежда незнакомца, хоть и рванная, но все же и она выглядела странновато. При нем было много предметов, странных и непонятных. Некоторые из них были явно волшебными, как сказала ведунья, обмахивая себя талисманом с потекшим ЖКИ. Только у нее одной можно было найти предметы из глубокой древности. Были у нее и волшебные штуки. Но по правде говоря древних вещей у нее было не так уж много, а единственной волшебной штукой являлся ее талисман.
Когда странник лежал без сознания, ведунья навестила его. Она подошла к его кровати и достала свой талисман, который обычно носила на шее. Под кучей разноцветных веревочек угадывался темно-синий пластиковый корпус. Ведунья крутанула пару раз рукоятку, торчавшую с одной из граней талисмана, и поднесла его к лежащему на постели незнакомцу. Прибор запищал и на дисплее высветились какие-то цифры.
- Сколько у нас желтых зерен? - спросила она бородатого мужика.
- Штук десять. Еще есть красные, но их всего три штуки.
- Хм…- пробормотала ведунья и пожевала губами. - Неси все. И пошли девчонку свою к моей хижине. Пусть принесет мои травы и микстуру.
- Ты думаешь, он выдержит, ведунья? - мрачно проговорил бородатый, склоняясь над тяжело дышащим странником.
Старуха тяжко вздохнула и прикоснулась своими узловатыми пальцами к лысому черепу незнакомца.
- Неспроста ведь он здесь оказался, неспроста. Да и в пустыне той мертвой не всякий выживет. А он выжил. Значит, на то воля Богов была, - она убрала свой талисман под одежду и добавила: - А значит и сейчас он выживет.
***
- Вот так мы и живем, парень. Иногда, правда, шершеняки могут налететь. Вот тогда и начинается потеха, как говаривал мой отец, - дед Игнат затянулся трубкой и голубое колечко дыма ушло вверх. - Тут уж, как говорится, держи ухо востро, а то сожрут за здорово живешь.
- А кто такие эти "шершеняки"? - Шэб поднял глаза от точильного камня, которым правил свой нож.
- Кто такие шершеняки спрашиваешь? - дед Игнат усмехнулся и лукаво посмотрел на Шэба из-под кустистых бровей. - Как же тебе их не знать-то, коли сам говоришь, что с Севера пришел? Эх, темнишь ты что-то парень, темнишь. Ну да ладно…
Дед затянулся и облокотился на обшарпанные доски домика, где он жил. Рядом с ним, на старом пластиковом ящике из-под пива, сидел Шэб, странник, вызвавший в деревеньке волну слухов и пересудов. Он задавал странные, порой пугающие, вопросы, на которые никто в деревне не знал ответа.
- Кто такие шершеняки, говоришь? - дед Игнат глубоко затянулся и, немного подумав, выколотил трубку. - Эх, бросать это дело надо. Все трудней и трудней доставать табачок.
Старик повертел в руках трубочку, потом достал тряпицу и, обернув ею трубку, спрятал в кармане. Какое-то время он молчал, устремив взгляд своих, еще по-молодому зорких глаз, вдаль. Ветер выл в голых ветвях деревьев, раскачивая их верхушки из стороны в сторону. Солнечный диск, почти скрывшийся за горизонтом, был едва виден за тучами, лишь иногда, в просвете между темными слоями облаков, нет-нет да и блеснет узкий лучик света.
- Они живут далеко на севере, за черным лесом, - внезапно начал старик. - Никто никогда не видел их логова, но говорят что их несколько. Одно логово на севере, другое, говорят, где-то на западе. Но самое главное логовище - одно. Много отважных охотников и воинов сгинуло в Пустыне, пытаясь найти их главное логовище…
Дед Игнат на мгновение задумался, потом продолжил:
- Летают они, шершеняки эти, обычно парами, редко по три, по четыре штуки. Но, правда и такое на моей памяти было, - старик горько усмехнулся. - Справится тогда с ними невозможно - хитрые бестии и очень ловкие. С виду они как обычные жучки, только крупнее - размером с волка. Шесть лап у них и все с когтями. На каждой лапе - по одному длиннющему когтю. Есть у шершеняк и крылья. Аж целых четыре. В общем злые твари…
Старик смачно сплюнул и растер носком полуразвалившегося сапога.
- Но сейчас они не прилетят. Не сезон. Вот через месяц…
Они какое-то время молча сидели, вглядываясь во тьму. Потом Игнат вздохнул и встал.
- Спать пора Шэбни.
- Ты, дед Игнат, иди, а я здесь еще посижу.
- Ты это, того, не задерживайся. Ночи нынче холодные - застудишься.
За стариком скрипнула дверь. Некоторое время из дома раздавались шаги и старческое кряхтение. Потом все стихло.
Шэб сидел на пластиковом ящике из-под пива и смотрел на верхушки дальних деревьев, чернеющих на фоне облачного неба. Солнце уже давно скрылось за горизонтом и в воздухе ощутимо чувствовалась прохлада. Люди, целый день занятые тяжелой, малопродуктивной работой, разбрелись по домам. В окнах, затянутых бычьим пузырем, теплился свет. Деревня готовилась ко сну.
Шэб встал и пошел по кривой улочке. Вдоль нее стояли маленькие, покосившиеся деревянные домики с плоской крышей. Почти все они были покрыты несколькими слоями рубероида. Перед дверями многих домов, в больших железных бочках, горели костры, возле которых грелись и готовили свою немудреную еду люди. Ароматы жареных ящериц и печеных бобов плавали в холодном ночном воздухе. Шэб подошел к одному из костров и поздоровался. Разговоры затихли. Ему молча протянули палку с насажанной на ней печеной ящерицей. Из-под опущенных бровей настороженно смотрели несколько пар глаз. Шэб еще немного, для приличия, постоял, потом пошел дальше. А мясо он доедал по дороге, давясь кусками сухой, пресной ящерки.
Он взобрался на небольшой холм, с которого открывался вид на окрестности и, сняв куртку и постелив ее на землю, уселся на вершине. Легкий ветерок приятно обдувал его голову, лишенную волос. От лучевой болезни практически не осталось и следа, вот только волосы теперь расти не будут никогда. Но это уже не слишком беспокоило его. Теперь самым главным для Шэба стал вопрос возвращения домой. Он знал, что должен быть какой-то способ покинуть этот разрушенный мир и оказаться в своем. Ведь каким-то же образом он попал сюда, на эту чертову свалку. Если возможен переход сюда, то возможен и переход отсюда. Но для этого ему необходимо узнать как человечество докатилось до такого полупервобытного состояния. Когда произошла катастрофа? Кто ее главный виновник? Он спрашивал у людей деревни об этом, но практически везде натыкался на непонимание и откровенный страх. Лишь дед Игнат охотно отвечал на любые вопросы странника. Вот только не на все он знал ответы.
Шэб перевернулся и лег животом на куртку, уперев ладони в подбородок. Узнать бы есть ли еще по близости люди. Есть ли города или что-то вроде этого? Может быть сохранились какие-то данные из той, давно ушедшей эпохи? Ведь если он достаточно узнает о новом мире, то вполне сможет найти филиалы Агентства, которые, в свое время, были густо рассеяны по всей территории России.… Шэб сплюнул во тьму. Черт возьми, если они уцелели, то наверняка там можно будет найти хоть что-то, проливающее свет на инцидент с артефактом. Вот только кто сможет дать ему исчерпывающую информацию?
Из задумчивости Шэба вырвали чьи-то тихие шаги по сухой земле.
- Я видела, как ты ушел сюда, - прозвенел во тьме нежный девичий голосок. - Привет Шэбни.
- Привет Маша. Как дед?
- Уже спит. Сказал, что ты пошел гулять и велел мне за тобой приглядеть.
- Да ничего со мной не случится, - усмехнулся Шэб и похлопал по куртке рядом с собой. - Присаживайся.
Из ночного сумрака вышла тонкая, стройная фигурка девчонки лет шестнадцати. Она была одета в короткие, чуть ниже колен, выгодно облегающие фигуру, холщовые штаны. Через плечо, поверх желтой кожаной куртки, был перекинут небольшой самострел. На широком холщовом поясе висел нож. Еще один был засунут в сапог.
Девчонка подошла к страннику и ловко уселась возле него, положив на колени самострел.
- Ты часом не на войну собралась? - усмехнувшись, осведомился Шэб.
- Ночью без оружия никак нельзя. Могут лесные волки пожаловать или косолапый опять придет, - Маша смешно мотнула короткими косичками. - А ты опять на свой холм пошел.
Шэб потрепал ее по русым волосам и улыбнулся:
- Достойная смена растет у деда Игната.
Девушка смущено промолчала, не зная, что ответить. Шэб какое-то время смотрел на нее, потом спросил:
- Извини за нескромный вопрос, но где твои родители?
- Они погибли. Их убили шершеняки. Уже два года как.
- Прости. Дед Игнат говорил, что они с Напраслинок. Я думал, что они…
- Не надо извиняться. Ты не знал…
Девчонка надолго замолчала. Шэб смотрел на нее и видел как ее глаза медленно наполняются слезами. Маша нервно теребила ремешок своего самострела. Она вдруг резко смахнула непрошеные слезы и уставилась во тьму:
- Дед Игнат тогда спас меня. Но родителей моих не сумел, чуть сам не погиб. У него до сих пор на груди шрам от ядовитого когтя, - Маша помолчала, потом продолжила: - Сперва я не могла успокоиться. Все плакала и плакала как маленький ребенок. А потом.…А потом я стала большой. Но придет то время, когда я найду их логовище и истреблю всех до последнего.
Они помолчали, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в звуки ночного леса. Потом Шэб кашлянул и взглянул на девушку.
- Расскажи мне о себе, - попросил странник, разбивая неловкую тишину.
- Когда я была маленькой мы с родителями жили в Напраслинках, что километрах в десяти отсюда, за лесом и пустошью. Там у нас был свой дом и огородик. А еще было два бычка. Папа ходил на охоту и часто брал меня с собой…
Девушка улыбнулась, вспоминая далекие, счастливые времена. Шэб пошире расстелил куртку и лег на спину, слушая нежный голос девчонки.
- Однажды летом, на мой четырнадцатый день рождения, папа подарил мне самострел. Потом налетели шершеняки.… Дед Игнат спрятал меня в бочке и побежал за родителями. Но не успел.… Потом он привез меня сюда.
Девушка замолчала, потом обернулась к страннику:
- А у тебя, Шэбни, где родители. Или ты всегда был таким взрослым?
- Мои родители давно умерли, - сказал Шэб чистую правду.
- Мне очень жаль.
Шэб хмыкнул. Он ведь даже не знал, когда они умерли. Но может быть это и к лучшему?
- Это еще до Дня Гнева? - спросила девушка и тут же спохватилась.
- Почему это ты думаешь, что мои родители умерли еще до Дня Гнева?
Шэб резко сел и повернулся к Маше:
- Что ты знаешь о древних временах и Дне Гнева?
- Ну.… Не очень много. Ты лучше деда Игната спроси, - неуверенно начала Маша.
- Его я уже спрашивал, - перебил девушку странник. - Я хочу услышать историю из твоих уст.
- О древних временах у нас не принято говорить… Ты спроси у ведуньи…
- Мне осточертели все ваши глупые правила. Я хочу знать, почему нельзя говорить об этом. В чем причина, черт ее дери? Почему все так боятся меня? Почему, как только я подхожу, разговоры сразу же стихают?! Я же не монстр какой-нибудь, - закричал в гневе Шэб.
- Ты просто чужак, - проговорила девушка, вставая. - Ты вскоре уйдешь, а нам придется жить здесь, как жили до твоего прихода.
- Прости меня, - неожиданно осекся Шэб. - Я не хотел кричать на тебя, Мария. Но пойми, мне просто необходимо знать это. Почему вам нельзя говорить мне об этом? Почему?
Девушка молча высвободилась из его крепких объятий и пошла в сторону деревни. Пройдя несколько шагов, она обернулась и сказала:
- Спроси ведунью, странник. Она тебе скажет. А потом уходи. Ты чужой здесь.
- Тогда зачем вы меня спасали?! Оставили бы подыхать в пустыне, а не нянчились бы как с ребенком. Зачем я вам нужен?! - в бешенстве закричал Шэб.
- Ведунья тебе все скажет, - печально ответила девушка и, отвернувшись, зашагала вниз.
Шэб смотрел, как удаляется тонкий силуэт девушки и проклинал свою несдержанность. Ну кто его тянул за язык? Черт возьми, не следовало кричать на нее. Ведь она была, пожалуй, единственной, кроме Игната, которая относилась к нему хорошо. А теперь Шэб все испортил. "Ты чужой здесь".
- Да, дьявол вас всех забери, я здесь чужой! И я хочу выбраться отсюда. И мне плевать на всех вас. Плевать! Я и минуты лишней не желаю здесь находиться. Понятно?!
Он обхватил голову руками и сел на землю. Ладно. Это даже к лучшему. Теперь его ни что здесь более не держит. Осталось только поговорить с ведьмой и в путь…
***
Убогая лачуга ведуньи стояла на некотором удалении от основной массы домов. Из невысокой островерхой крыши, покрытой несколькими кусками ржавого железа, торчала труба. В маленьких круглых оконцах горел тусклый желтоватый свет. Ведунья была дома.
Шэб прошел через шаткую деревянную ограду и остановился. Вокруг росли колючие стебли чертополоха и необычно высокой белены. Тут и там, из земли торчали небольшие кустики каких-то неизвестных трав с мохнатыми верхушками и мясистыми стеблями. Сквозь заросли этих растений, к дому, мимо высокого высохшего дерева, вела узкая тропинка. Почти возле самого крыльца из-под земли вырастал короб старого колодца. На скамеечке около колодца стояло мятое, но без единого следа ржавчины, жестяное ведро. Шэб прошел мимо колодца, подошел к двери и постучал. Сперва из дома не доносилось ни звука, затем дверь скрипнула и на пороге возникла сгорбленная фигура ведуньи.
- Рада, что ты зашел, Шэбни. Проходи. Сейчас и чаек поспеет. Тебе верно понравился мой травяной чай?!
- Да я надолго не задержусь. Я по делу, - попытался отвертеться от ведьминого угощения странник.
- Да знаю что по делу. Все ведь ко мне только по делу приходят. Деловые. Но вот лично тебе чай не повредит. Разговор нам предстоит долгий и трудный. Я ведь знаю зачем ты пожаловал, - ведунья посмотрела ему в глаза.
Она закрыла за Шэбни дверь и пошла мимо него в маленькую боковую комнатушку. Оттуда послышался шум переставляемой посуды.
- Ты пока пройди в комнату, а я сейчас приду, - донесся из комнатушки старческий голос.
Шэб откинул тяжелый холщовый полог, закрывавший дверной проем и вошел в комнату. В центре комнаты стоял тяжелый деревянный стол с резными ножками и массивной, потемневшей от времени, столешницей. На нем, источая мягкий, теплый свет, стояла масляная лампа. Справа от стола, в углу, уперев почерневшую трубу в крышу, находилась железная печка-буржуйка. Из-под колосника пробивались яркие языки огня. От печки ощутимо тянуло жаром и Шэб стянул с шеи платок и снял тяжелую кожаную куртку.
- Куртку можешь повесить на крючок рядом с печкой, - донеслось из задней комнаты.
Шэб поспешил последовать совету. Возле стола находился старый деревянный стул, выкрашенный красной краской. Шэб не долго думая, уселся на него и принялся разглядывать комнату старой ведьмы, как он ее называл за глаза.
Она была уютной и теплой эта комната. Почти всю заднюю стену закрывал старинный гобелен, с изображенными на нем цветами и оленятами. Если присмотреться, то в углу полотна можно было заметить маленький ярлычок, запрещающий применять машинную стирку и отбеливание. Поверх гобелена, на металлических крючках, сделанных из гвоздей висели различные предметы из древней эпохи. При взгляде на них у Шэба отчего-то защемило сердце и к горлу предательски подступил комок. Исцарапанные китайские настенные часы на батарейках и старая, давно уже выцветшая фотография в рамке с изображением петергофского фонтана занимали центральную часть гобелена. По обе стороны от них, прилепившись к ткани, висели новогодние открытки и календарики на 2004 год. Здесь же были и чистые почтовые конверты, уже пожелтевшие и ставшие хрупкими. А сверху висела большая картина в потрескавшейся деревянной раме. Она изображала речную долину, залитую светом ласкового утреннего солнца.
Шэб оторвался от созерцания картины и перевел взгляд на другую стену. Вдоль нее стояли, выстроившись в ряд, большие деревянные, пластиковые и железные полки, уставленные всевозможной "волшебной" утварью. Нижние полки были заняты стеклянными бутылками разных конфигураций и объемов. И по большей части бутылки когда-то давно содержали в себе алкогольную продукцию известных в свое время фирм. Здесь были и пивные бутылки с уже истлевшими и истершимися этикетками. Прозрачного стекла водочные бутылки и небольшие, пузатые, из-под вина; зеленые бутылки, коричневые бутылки, бутылки красного гофрированного стекла - все стояли ровно и красиво. Присмотревшись, Шэб заметил, что почти все они были заполнены какими-то порошками и жидкостями. Его внимание привлекло несколько емкостей, в которых, по его мнению, было налита сырая нефть. Он, конечно же, не был специалистом в области нефтяной промышленности, но и его познаний вполне хватило распознать эту черную маслянистую жидкость. Шэб почесал подбородок. Интересно, где старуха смогла раздобыть сырую нефть? И для чего она ей?
Внимание странника привлекли яркие расписные фарфоровые тарелочки, стоящие на верхних полках. На некоторых были изображены различные животные и птицы. На других виднелись какие-то надписи. Между тарелками застыли пластмассовые фигурки "покемонов" и различные столовые принадлежности. Внимание странника внезапно приковало несколько исцарапанных тарелок. Шэб пригляделся. Ха-ха! Ну надо же! Сохранились до сего дня. Пережили ядерную войну и оказались здесь, на полке, в доме деревенской колдуньи. На сероватых краях больших фаянсовых тарелок можно было прочесть надпись "ОБЩЕПИТ"…
- Нравится мое богатство, - раздался над самым ухом голос старой ведуньи.
Шэб резко обернулся, чуть не выронив тарелку. Колдунья смотрела на него, лукаво прищурившись, и улыбалась. На большом металлическом подносе в ее руках дымились две кружки с ароматным травяным настоем. На малюсеньком фарфоровом блюдце лежала, нарезанная тонкими ломтиками копченая ящерица.
Шэб осторожно поставил тарелку на место и присел на стул. Колдунья тем временем расставила на столе еду и питье.
- Угощайся, - промолвила старуха и отпила из горячей кружки терпкого и ароматного настоя.
Какое-то время они сидели молча. Шэб сосредоточено смотрел в свою кружку, не зная с чего начать разговор.
- Все, что ты видишь на стенах - предметы древние и очень ценные, - старуха отставила мятую кружку в сторону и сложила руки перед собой. - По крайней мере, для меня. Они наверняка еще помнят своих владельцев, пусть и прошло очень много времени. Ведь каждый предмет, каждая вещь обладают своей памятью.
- Откуда они у вас, бабушка? - спросил Шэб.
- Да почти отовсюду. Вот ту картинку, например, я нашла в старом доме возле дороги далеко к западу отсюда. Это, кхм, мертвые земли уже.… А вот эти произведения искусства, - колдунья указала в сторону фаянсовых тарелок. - Я купила в Лесном Поселке у одного старьевщика. Это не так далеко отсюда - примерно дней шесть пути.
- Лесной Поселок? Еще одна деревня?
- Это город. Большой город по здешним меркам. Хотя я считаю это место дырой. В последний раз я была там года два тому назад, - старуха пожевала губами. - Но, правда, это единственный город, в котором я бывала за последние десять лет.
- Значит, есть еще города? Есть и еще люди в этой пустыне?
- Ну конечно есть. Куда они, грешные, денутся? - ведунья улыбнулась, - Живут в городах и деревнях. Да и, чего греха таить, в пустыне тоже живут. Но к этим лучше не соваться. Они все чокнутые.
- Понятно.…А Лесной Поселок - единственный ближайший город?
- Да. Единственный. Больше людей здесь в округе нет. Одно зверье, да дикари.
Таак.… Значит, люди все-таки есть. Есть и крупные населенные пункты.
- Но как так случилось, что весь мир.… То есть я хочу сказать, что произошло? Почему весь мир в руинах? Война, стихийное бедствие? Да и вообще, когда…
Старая ведунья подняла глаза и пронзительно взглянула на Шэба. Он осекся. Мрак в комнате как-то незаметно сгустился и остался лишь крохотный пятачок, освещенный масляной лампой.
- Ты хочешь услышать правдивую историю или сказку? - проговорила она.
- Я хочу знать правду.
- Кхм… Правды он хочет, - пробормотала старуха. - Где же ее сейчас найти-то, эту правду. Столько лет прошло…
- И сколько же?
Ведунья глубоко вздохнула и начала:
- Давным-давно, еще до моего рождения, мир был не тот, что сейчас. Людей было больше, они жили в больших городах, сделанных из стекла и бетона, если верить древним писателям. Каждый житель города был обеспечен едой и питьем. У каждого были свои собственные железные самоходные повозки, - старуха подлила себе кипятку и, отхлебнув, продолжила: - Но что самое удивительное…
- Что? - нетерпеливо встрепенулся Шэб.
- Люди покорили небо, - старуха глубокомысленно воздела указательный палец к потолку. Шэб фыркнул.
- Да-да. Люди в то далекое время могли летать. Почти как птицы. Говорят, что даже на Луне побывали и видели другие планеты, - ведунья горестно вздохнула. - Теперь этого ничего нет. Все обратилось в пепел. Величественные хрустальные города лежат в руинах, а люди, населявшие их, стали бесплотными духами.
- Ну это я уже понял, - перебил старуху Шэб. - Ты лучше расскажи, почему это все произошло.
- Откуда я знаю, почему это произошло! - раздраженно скривив губы, произнесла старуха. - Единственное что я знаю - МЫ начали ту войну.
В комнате воцарилась тишина.
- "Мы"? Кто это "Мы"?
- Россияне, кто же еще, - ведунья не могла скрыть своего мрачного торжества, глядя на ошарашенного странника. Еще бы, не каждый день узнаешь, что твоя нация, твой народ повинен в гибели всей цивилизации.
- Погоди - погоди. Это не может быть правдой. Не может. Чтобы русские люди могли сделать такое... Мы же всегда всех спасали. И помогали всем всегда. Нет, этого не может быть!
- Может. Еще как может. Мы первые сбросили бомбу. Это, к сожалению, установленный факт.
- Но как, черт возьми, ты все это узнала? Ты же говоришь, что война произошла за долго до твоего рождения, ведунья!
- Документы тех лет, газеты и книги - все это помогло мне понять многое. Я, конечно, не знаю причин войны - может кто-то женщину не поделил, или кто-то что-то кому-то сказал грубое. Не знаю, - старуха вздохнула, провела узловатыми пальцами по лицу, словно убирая что-то невидимое. - Все случилось настолько быстро, что никто не задумывался над причинами. Да и поздно уже было.
- Когда это случилось?
- 12 июня 2014 года. Если верить старым книгам. Да, и еще одно, - старая женщина посмотрела на Шэба и снова ткнула указательным пальцем в потолок. - Первая ракета была всего одна. И стартовала она с одной из российских баз на Урале. Это уже после нее все словно с цепи сорвались и начали забрасывать друг друга бомбами и ракетами. Тот день стали называть "Днем Гнева".
Шэб молча ковырял ногтем темную столешницу.
- Но почему именно Россия?! Почему именно мы нанесли первый удар? Почему произошел пуск?
- Этого уже не знает никто. Возможно, это было ошибкой или, чему я склонна больше верить, провокацией. В это дело была замешана Церковь, так что могло произойти все что угодно.
- Церковь? Что еще за Церковь?
- Церковь Контроля. Но лучше не спрашивай. Я о ней ничего не знаю.
Шэб хмыкнул. Час от часу не легче. Теперь еще и Церковь какая-то объявилась.
- Продолжай, пожалуйста. Я хочу знать как можно больше…
Шэб сидел и мрачно слушал правду о ядерной войне. Старуха все говорила и говорила. Иногда она, в подтверждение своих слов, доставала какие-то полуистлевшие обрывки газет, показывала ему и лишь участливо кивала, когда странник с негодованием вчитывался в едва читаемые слова. Он не мог поверить в то, что Россия развязала третью мировую войну.
- …После ядерного конфликта наступила зима. Тонны радиоактивного пепла поднялись в воздух и закрыли солнце, - голос колдуньи был громким и даже каким-то торжественным. - Радиация, эта невидимая смерть, погубила почти всех выживших после Дня Гнева. Те, кто уцелел, сбивались в шайки и стаи. Они грабили и убивали себе подобных. Это было жуткое время.
Колдунья замолчала. Шэб ждал. Старая женщина распустила седые косы и продолжила.
- Потом, примерно через шестьдесят лет после войны, на развалинах уничтоженного мира начали возникать первые очаги организованной жизни. Образовалось как бы два государства: Новая Республиканская Армия и Свободная Россия - так они себя называли. По сути своей это были просто банды головорезов, атомных недобитков, которые стремились установить свое господство на всей территории бывшей России. Это были настоящие армии с танками, пушками и даже, страшно сказать, самолетами. В результате упорных сражений НРА уничтожила Свободную Россию. Однако она сама сильно ослабела и, в конце концов, была остановлена небольшим отрядом свободных переселенцев, стремившихся начать новую жизнь. Это случилось в 2080 году. Мне тогда было 20 лет.…
- А сейчас какой год? - затаив дыхание, спросил Шэб.
- Сейчас, если мне не изменяет память, 24 мая 2142 года, - ответила старая колдунья. - Скоро будем праздновать годовщину, кхе-кхе, Дня Гнева.
Шэб молчал. Он просто не мог в это поверить. 128 лет. 128 долбаных лет! Неужели все это правда?! Или это всего лишь бред восьмидесятилетней старухи?!
- Откуда ты все это знаешь? Я имею ввиду, откуда ты все знаешь о довоенном мире? Не могла же ты все это узнать из книг и газет.
- Да. Не все свои знания я почерпнула из древних книг. Многое, о чем я тебе поведала, я узнала от одного человека. Я была знакома с ним в юности. Тогда я была молода и безрассудна, - старуха улыбнулась. Она говорила словно во сне. - Он был героем нашего народа,… - глаза ведуньи затуманились. - Это был хороший человек. Отважный воин и талантливый командир. Перед своей смертью он мне поведал все то, что ты услышал сейчас.
- Но откуда он-то мог все это знать?! Ему кто рассказал? Или он тоже как ты - промышлял по старым книгохранилищам и библиотекам? - не удержался от вопроса Шэб.
- Ему было многое ведомо. Он многое знал и многое понимал. Настоящий чародей. Он даже знал про тебя, Шэбни. Он рассказал о твоем появлении здесь задолго до сегодняшнего дня.
- Быть того не может! Как он мог про меня знать, колдунья?!
Колдунья замолчала, опустив глаза. В комнате воцарилась тишина, лишь дрова в печке тихо потрескивали, да ветер за порогом затянул свою заунывную песню. Где-то вдали скрипели ветвями деревья. Колдунья медленно перебирала пальцами мелкие костяшки четок. Неожиданно она подняла голову и взглянула Шэбу прямо в глаза:
- Хочешь знать, почему я тебе все это рассказываю?!
- Почему?
- Потому что ты должен это знать. Ты Избранный…
Только этого еще не хватало!
- Что?! Какой еще Избранный? Что ты мелешь, старая ведьма?!
- Подожди, не перебивай. Было предсказано, что когда станет совсем плохо, явится странник, который спасет мир,… - быстро заговорила колдунья.
- Да ты в своем ли уме?…
- …странник из другого мира, несущий на себе печать просветления. Он восстановит мир таким, какой он был до Дня Гнева…
- Какой-такой другой мир?! Ну хорошо, если на то пошло.… Да, я из другого мира. И если хочешь знать - из другого времени. Я здесь по ошибке, понятно! И задерживаться здесь я не буду! И я не желаю принимать участие в этом псевдорелигиозном спектакле о новом спасителе, мать его!!! - закричал Шэб, резко вставая. - Вам не удастся заставить меня играть роль Мессии! Единственное, чего я хочу, так это убраться отсюда как можно быстрее!
- Никто не будет тебя заставлять. Ты сам все сделаешь по доброй воле. Так было предсказано…
- Хватит с меня ваших предсказаний. Я ухожу отсюда. Я не верю в судьбу и волю богов. Я не верю в НЛО и предсказателей. Я верю только в себя. То, что я здесь - случайность, не более того!
- А разве не по воле судьбы ты оказался в нашем мире?! Разве не воля всемогущих Богов отправила тебя сюда?! - голос ведуньи гремел громовыми раскатами. - Ты был предсказан!!!
- Да это была случайность! Как ты не можешь это понять? Случайность! Я оказался здесь случайно. Пуля случайно попала в шкатулку…
- Я не верю в случайности, странник. То, что ты выжил в пустыне, лишний раз подтверждает, что ты - тот самый. Любой мог оказаться на твоем месте, но ты…
- Вот именно. Любой. И хватит тут мне лапшу на уши вешать. Дай пройти.
Колдунья неожиданно села за стол и устало вздохнула:
- Ну и настырный же ты сукин сын. Хорошо. Ты не Избранный. Доволен?! Можешь идти.
- Давно бы так.
- Подожди. Обещай мне одну вещь…
- Говори, а я уж посмотрю, давать обещания или не давать, - грубо буркнул Шэб и уселся на свой стул.
- Я дам тебе денег, карту, оружие и продовольствие на несколько дней. Но ты должен мне обещать, что будешь искать и найдешь для меня один предмет, - колдунья испытующе смотрела на странника.
- А что мне с этого будет? Почему я должен помогать тебе?
Колдунья хмыкнула:
- Ну, во-первых, мы тебя спасли; во-вторых, вылечили…
- Ага, я сразу понял, что добром это не кончится. Сначала спасли, а потом денежки плати. Вот оно - милосердие…
- А в-третьих - я могу помочь тебе вернуться назад в твой мир.
- …вы тут, наверное, каждого странника.… Погоди, что ты сказала?
Старуха вздохнула и скрестила на груди руки:
- Могу помочь тебе вернуться домой.
- Что-то с трудом в это вериться. Ну и как ты собираешься меня вернуть?
- Есть такое устройство. Волшебное. В виде каменной шкатулки, - губы старухи медленно растянулись в улыбке. - На ней странные буквы…
- Черт возьми! У тебя есть эта вещь? Дай мне ее!
- Только после того как вернешься с Рекультиватором.
- Чего-чего?
- Устройство для рекультивации земли. Или проще - Рекультиватор.
- Да я даже не знаю как он выглядит, - заупирался странник.
- Я тоже не знаю. Знала бы - сама бы пошла искать. А тебе все равно, что искать!
- То есть как это все равно?…
- Не перебивай! Лучше скажи - согласен или нет?
- Да согласен, согласен. Договорились. Ты мне шкатулку, а я тебе твое устройство. Но ты скажи мне хоть для чего он тебе, этот Рекультиватор?
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
- Оно поможет возродить жизнь в мертвой пустыне, - торжественно произнесла ведунья и посмотрела на Шэба. - Как только принесешь, я скажу, где искать шкатулку.
Странник задумался. И тут словно озарение снизошло на него:
- Погоди-ка, погоди-ка.… Это что же получается? Ааа.…Так вот оно что!… Ах ты…
- Ядерные взрывы, радиоактивные осадки, многолетняя зима - все это убило почву. И теперь вся надежда только на тебя и на Рекультиватор, - говорила колдунья, словно не замечая разъяренного странника.
- …Ты подлая ведьма. Обманула меня. Заставила дать слово. Да еще и торгуешься как на базаре. Да ты.…Да ты…
- Ты бы не согласился помочь нам просто так, Избранный. Пришлось заключать с тобой сделку, - назидательно ответила старуха, пряча улыбку в шерстяном шарфе.
- Это же не честно! Где, в каких пророчества, сказано, что бы чертовых посланцев судьбы вынуждали обманом спасать гребанный мир? - разорялся тем временем Шэб.
- Ты прав. Ни в каких. Но предсказатель сказал также, что Избранником будет редкостный сукин сын, - колдунья выразительно посмотрела на странника. - И его не грех будет немного подтолкнуть в правильном направлении. Кроме того, я тебя не обманывала. Я действительно могу помочь тебе вернуться.
- Боже мой. Какой позор. Какой позор. Видели бы меня сейчас мои боевые товарищи. Чертов мессия в богом забытой дыре. Новый Будда! Да не Избранник я, не ИЗБРАННИК! - предпринял последнюю попытку отвертеться странник.
- Твои слова говорят сами за себя. Ты избран судьбой быть ее орудием. Волей неволей ты исполняешь пророчество. Ты и не должен был знать, что ты Избранный.
- Но ведь это же ты мне только что сказала, что я Избранный!
- Да, сказала! - назидательно проговорила колдунья. - И это лишний раз подтверждает предсказания.
Огорошенный странник не нашелся, что на это ответить. Каким образом это подтверждает пророчество? Старуха явно что-то темнит. Наверняка здесь какой-то подвох. Шэб долго молчал, потом промолвил:
- Ладно. Как говорится: дал слово - держи. Принесу я тебе твой Рекультиватор.
- Я знала, что ты согласишься.
- Вот только как я узнаю, что Рекультиватор это Рекультиватор? Вдруг это окажется, к примеру, какой-нибудь… эээ… синхрофазотрон к примеру?
- Не волнуйся, не окажется! Тебя будет вести Судьба.
- Да заладила ты: судьба, судьба! А вдруг он будет похож на экскаватор?
- Да хоть на трактор, главное чтобы работал по назначению. А теперь все. Устала я. Иди домой спать, а завтра утром зайди ко мне. Я дам тебе все необходимое для твоего путешествия.
Домой Шэб пришел удрученным и несколько ошарашенным. Не каждый день узнаешь, что являешься "спасителем" всего мира.
Унеси меня ветер на другую планету, где черное небо, где меня не найдут...
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
- Sokrat
- G.I.
- Сообщения: 666
- Зарегистрирован: 28-04-2005 00:00:00
- Откуда: Планета Земля. 2643 год Н.Э.
- Контактная информация:
Глава 5. Пустыня.
В просвете между тяжелых черных туч показался бледный диск луны. Холодный ветер тоскливо выл в корявых ветвях редких деревьев. Жалкая поросль чахлой пустынной растительности пугливо жалась к большим серым камням. На едва просматривающейся из-под песка и мусора старой асфальтовой дороге лежали искрошенные временем и ветром огромные бетонные глыбы. Вдоль них, старательно прижимаясь к холодной железобетонной поверхности, росли колючки и мелкая желтоватая травка. Во тьме было плохо видно, но было совершенно ясно, что это старые фундаментные блоки. Темный провал вел куда-то вниз, в подземелье.
Неподалеку, теряясь в сгустившихся сумерках, высились каменные столбы различных конфигураций. Куски проржавевшей арматуры торчали из-под земли, образуя дикое подобие зеленых насаждений. И рядом с входом в подземелье, направив свой оплавленный ствол куда-то за горизонт, причудливой стальной громадой застыл древний танк.
Шэб стоял возле танка, настороженно вслушиваясь во тьму. Атмосфера вокруг давила своей неопределенностью и тревогой. Вдруг, в непроглядной черноте ночи, среди древних развалин, кто-то судорожно вздохнул. От неожиданности странник чуть не подпрыгнул и, выхватив из-за спины тяжелый арбалет, стал озираться. Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим воем ветра в развалинах. Став спиной к холодной броне танка, странник насторожился, пристально вглядываясь во тьму. Несмотря на тревогу, разлитую в воздухе, все по-прежнему было тихо и спокойно. Шэбу даже начало казаться, что вздох, который он услышал, был плодом его воображения.
От напряжения затекли плечи, а ладони, судорожно сжимавшие арбалет, покрылись холодным липким потом. Почему-то боясь расслабиться, Шэб осторожно вытер одну руку о штаны. Краем глаза он держал под контролем бетонные ступени, ведущие во мрак подземелья. Какое-то движение заставило его медленно повернуть голову в том направлении. Из подземного хода послышалось тихое шарканье. Шэб судорожно отшатнулся и уперся спиной в каменный столб. Из подвала ощутимо потянуло запахом мертвечины. Господи, да что же это за хреновина? Ходячие мертвецы?! Его прошиб холодный пот. В это не возможно было поверить, но неумолимый звук шагов приближался. Вонь усилилась до тошнотворности. И в тот момент, когда Шэб собрался уносить ноги, из мрачной тьмы подвала вышла человеческая фигура.
Грязная, вся в комьях мокрой земли, черная кожаная куртка со стальными заклепками мешком висела на туловище мертвеца. На темно-зеленой рубашке чернело пятно. Мертвец поднял голову, и взгляд полусгнивших глаз уперся в Шэба. Того захлестнуло волной омерзения и ужаса. Такого кошмара он еще никогда в своей жизни не видел.
Мертвец открыл рот и произнес:
- Ну, вот мы и снова свиделись, агент. Узнаешь меня?
Этого не может быть!!! Как он мог вылезти из того подвала? Как он смог его найти?
- Вор.… Но я же убил тебя, - прошептал странник.
- Вот именно - убил. И теперь я вот в таком виде вынужден тебя преследовать, - мертвец театрально развел гнилые руки в стороны и ухмыльнулся. Потом, сделав шаг в сторону странника, вор проговорил: - А знаешь, зачем я тебя ищу, агент?
Шэб судорожно сглотнул и прошептал, крепко сжимая мощный арбалет:
- В живых я тебе не дамся!
- Ха. Неужели ты думаешь, живой, что я воскрес только для того, чтобы сожрать тебя. Хотя.… Признаться, мысль неплохая, - добавил мертвец, состроив жуткую гримасу на своем гнилом, покрытом комьями сырой земли, лице.
Шэб отскочил на несколько шагов и, взведя арбалет, выстрелил мертвяку в голову.
- Получай гнида паскудная, - завопил странник, перезаряжая оружие.
- Вот черт, - промычал мертвец, пытаясь вытащить тяжелый, окованный железом, болт из правой глазницы. - Это была шутка. Мне надо тебе кое-что ска…
Еще один болт с хрустом вошел в гнилую шею ожившего вора.
- Да погоди ты… Мне надо тебе сказать… кое-что важное.… Это касается,… - в перерывах между выдергиванием арбалетных стрел, пыталось сказать чудовище.
- Умри же ты, тварь, - кричал Шэб, стреляя и заново перезаряжая.
Внезапно мертвец рванулся вперед и резко выбил арбалет из рук странника. Потом сильным рывком он встряхнул его и швырнул к борту танка.
- Черт тебя подери, смертный! Моему телу и так отпущен не долгий срок, а ты еще позволяешь себе развлекаться, метая в меня стрелы!!! - загремел голос мертвеца.
Он вплотную приблизился к Шэбу и странника просто затопила волна омерзительной вони разлагающегося тела.
- Слушай меня внимательно, агент. Ни в коем случае не иди на запад. Отправляйся на юг. Там ты найдешь древний артефакт, подобный которому ты так глупо уничтожил тогда, в подвале. Ни в коем случае не смей выполнять задание старой ведьмы! Понял? Добудь артефакт и я подскажу, как действовать дальше. А теперь все. Я ухожу, но мы с тобой еще встретимся. И смотри - не вздумай идти на запад. Это может плохо кончится для тебя. Я предупредил.
Шэб молча наблюдал, как растворяется во тьме фигура мертвеца. А потом он проснулся…
***
- Здесь деньги, - сказала старуха, разворачивая тряпичный мешочек, набитый тонкими пластиковыми квадратиками размером со спичечный коробок. - 300 рублей. Это не так уж и мало, но и…
- Но и не так уж и много, - закончил за нее Шэб, заинтересованно разглядывая квадратики.
Это были действительно интересные деньги. Красные, с широкими черными полосами по краям. Всю правую половину пластиковой поверхности занимала нефтяная вышка с факелом огня на вершине. А с левой стороны квадратика яркой голографической наклейкой были выполнены цифры номинала. С оборотной стороны пластиковой банкноты был нарисован какой-то мужик с ружьем. Под мужиком красовалась надпись: "Банк Нефтеграда".
- Нефтеград находится далеко на юге. Месяц пути или около того. Но я, правда, ни разу там не была, - говорила тем временем ведунья. - Очень большой и богатый город говорят. Эти деньги принимаются практически везде.
- Практически?! - вопросительно поднял бровь странник.
- Ну да. Практически. Многие племена предпочитают обмен. Как правило, меняются на патроны и еду. Но вот в городах такие деньги принимаются охотно, так как почти каждый город посещается караванами из Нефтеграда.
Шэб подбросил в руке мешочек с деньгами и положил его в карман. Колдунья тем временем что-то искала в своем сундуке. Наконец она встала и положила на стол внушительный сверток. В нем, тщательно обернутое несколькими слоями холстины, оказалось старинное двуствольное ружье. Вид его вызывал лишь жалость. Насквозь проржавевшие стволы и почти истлевшее ложе говорили о полном небрежении к оружию.
- Мда,… - протянула колдунья. - Давненько я его не чистила.
Шэб тактично промолчал.
- Все для тебя берегла, Избранный. Да видно не судьба тебе пока добрым стволом обзавестись. Но ничего. Придешь в Лесной Поселок и там купишь получше.
Закончив складывать в мешок вещи, колдунья расстелила на столе небольшую, нарисованную на куске кожи, карту. На ней было отмечено несколько пунктов. Шэб пригляделся и увидел Лесной Поселок. Кроме города на карте были помечены и какие-то населенные пункты без названия.
- Это мертвые города, - заметила колдунья. - Туда лучше не суйся.
- Ты можешь показать на карте, где находится тот город, возле которого вы меня нашли?
Старуха повела своим сухим узловатым пальцем по выделанной коже и внезапно ткнула в какой-то бугорок рядом с синей лентой реки:
- Это здесь.
- Ты знаешь, что это за место?
- Хватит пустых разговоров, - раздраженно проговорила колдунья. - Ты знаешь, что с тобой идут еще трое?
- Ты уже говорила.
- Так вот. Когда найдешь то, что я просила, отдашь им. Они уж донесут до деревни. А ты можешь делать что хочешь. Понятно?
- Уговор дороже денег, - без особого энтузиазма пробормотал Шэб и затянул узелки своего вещмешка.
- Ну если понятно, то тогда скатертью дорога, Избранный.
- Знаешь, - проговорил Шэб, стоя на пороге хижины. - Я давно хотел тебе сказать, что ты очень умная женщина, колдунья, и очень добрая, несмотря на сарказм. Я всегда буду помнить тебя.
- Спасибо, Избранный. Ты заставил мое старое сердце вспомнить прошлое, - старуха смахнула слезу. - А теперь прощай. Тебе предстоит долгий путь.
Шаткий деревенский забор скрылся за небольшим пригорком и небольшой отряд, помахав на прощание руками, устремился в путь. По сухой мертвой земле бодро шагали четверо.
***
Возле поваленного, насквозь проржавевшего дорожного знака притаился многоног. Усы-вибрисы встопорщились и черный, покрытый мелкой шерсткой нос судорожно втягивал воздух. По коричневым чешуйкам изредка пробегала судорога. Многоног был испуган. Он чуял приближение хищника. Где-то впереди, возле большого серого камня, раздался шорох и шум пересыпаемой щебенки. Многоног метнулся в сторону и спрятался за искрошенный бетонный блок. Рядом громоздились горы битого кирпича и ржавого железа. Чуть поодаль высились почерневшие развалины двухэтажного дома. Тут и там из-под земли торчали ржавые трубы и какие-то столбы. На дороге застыли искореженные машины.
Мощная когтистая лапа схватила камень и перевернула его. Перепуганный многоног юркнул в щель между двумя машинами и василиск, издав торжествующий рев, кинулся за ним. Толстый, усеянный шипами хвост чуть не распорол брюхо шестилапому зверьку. Он испуганно заверещал и, внезапно обнаружив небольшой отнорок в груде кирпичей, забился в самый дальний его угол. Василиск подошел к норе и попытался засунуть туда голову, но отверстие было слишком маленьким. Под иссиня-черной кожей василиска перекатывались бугры мощных мускулов. Он усердно копал, разбрасывая камни и куски земли в стороны. Вскоре нора расширилась и василиск, обнажив свои стального цвета клыки, влез в нее. Бедный многоног сжался в маленький комочек и едва слышно повизгивал. Во влажных глазах застыла тоска и безнадежность. Морда василиска приблизилась к многоногу. Внезапно хищник взвыл и задергался в узком пространстве лаза. Снаружи послышался свист рассекаемого воздуха и мерзкое хлюпанье. Кто-то злобный и чрезвычайно сильный вонзал в толстую шкуру василиска острые когти и рвал на части плотные сухожилия. Отчаянно пытаясь выбраться, василиск извивался и яростно клацал челюстями. Многоног почти оглох от дикого рева зверя, который корчился в ужасной агонии. Внезапно василиск взвыл и обмяк. Какое-то время снаружи доносился хруст костей и треск разрываемой плоти. Потом все затихло, и туша василиска медленно поползла назад. Многоног удивленно смотрел, как кто-то вытащил мертвого зверя из норы и куда-то уволок.
***
По мертвой выжженной равнине гулял ветер. Мелкие колючие растения вгрызлись корнями в истрескавшуюся землю, старательно пытаясь удержаться на ее голой поверхности. Невысокие кочки и осыпавшиеся холмы уже какой день были безмолвными спутниками людей, отважившихся бросить вызов пустыне. Такой безлюдной и мертвой равнины Шэбу еще не доводилось видеть никогда. Он был человеком далеко не робкого десятка, но эта бескрайняя, лишенная жизни пустошь заставляла его содрогаться. Безмолвие, нарушаемое лишь шарканьем ботинок и тоскливым воем ветра в осыпающихся дюнах сводило с ума. Иногда по пути попадались древние развалины, покрытые слоем сухого песка и мелкой земляной пыли. И полное отсутствие какой-либо жизни. Лишь какие-то мелкие колючки и ползучие растения все еще продолжали упорно цепляться за жизнь. Ян, старый и опытный охотник, рассказывал, что раньше лет эдак десять - двенадцать назад в пустыне еще можно было встретить живые растения, кустарники и деревья. Были даже небольшие оазисы, в которых останавливались караваны. Однако постепенно пустыня брала свое. Земля медленно, но неуклонно умирала. Некогда плодородные черноземы теперь превратились в мертвые, потрескавшиеся равнины. Оазисы вымерли, и последние люди покинули их.
- Ну что, Петро? Видно что нибудь?
- Вроде бы дома какие-то стоят. Толком ничего не видать, - охотник спустился с дерева и виновато развел руками.
- Что делать будем? - Ян вопросительно взглянул на Шэба и зачем-то затянул пояс своей куртки.
Шэб развернул кожаный сверток и всмотрелся в карту.
- Ничего не понимаю. Вроде бы идем правильно, но этого места на карте нет. - Избранный поднял ладонь к глазам и посмотрел вдаль, где километрах в трех от них чернели какие-то строения.
- Может мы свернули не там? - подал голос Петро, совсем еще молодой парень с безумно-голубыми глазами.
- Мы шли правильно. Это я точно знаю, - заметил Ян и нахмурился.
Шэб провел рукой по своему гладкому, как билиардный шар, черепу и решительно спрятал карту в сумку.
- В любом случае надо идти туда. Судя по карте, через семь километров начнется дорога, по которой мы, если ничего не случится, дойдем до Лесного Поселка.
Маленькая девичья ладошка легла на плечо Шэба. Странник обернулся. Мария задумчиво смотрела на далекие мертвые строения и сжимала толстую желтую кожу куртки.
- Маша?
Девушка промолчала. Шэб осторожно прикоснулся к ней.
- Мария, что с тобой?
- Я не знаю. Какое-то предчувствие, - девушка судорожно вздохнула. - Как будто что-то злое кроется в этих развалинах. Не знаю как сказать…
Мужчины молча смотрели на нее. Мария качнула головой, отгоняя наваждение.
- Прости меня, Избранный. Надо идти вперед. Мы и так потеряли уйму времени, - промолвила девушка и зашагала к мертвым развалинам.
Шэб посмотрел ей вслед и, оглянувшись на охотников, проговорил:
- Будьте готовы ко всему. Мало ли что…
Они быстро преодолели расстояние, отделявшее их от древних руин, и остановились возле ржавого шлагбаума. Рядом с ним, вдоль пустых и давно заброшенных строений, вилась, убегая куда-то вдаль, железная дорога. Прямо напротив шлагбаума на земле лежали выломанные и искореженные ворота. Будто тараном выбили. Изнутри ощутимо тянуло тлением.
- Что-то не нравится мне все это, - пробормотал Ян, крепко сжимая деревянное ложе самострела. – Может, лучше обойдем?
- Если тут кто и был, то давно умер, - заметил Шэб, направляясь к воротам.
- По-моему умер-то как раз недавно, - вполголоса возразил охотник, но последовал за Избранным.
Держа наготове самострелы, путники вошли через открытый проем в стене. Ряды длинных полуразвалившихся бетонных коробок окружили путников. Вдоль железнодорожного полотна, по обе его стороны, возвышались широкие бетонные площадки. Между рельсов, широко расставив длинные железные ноги - опоры, стоял козловой кран. С него свисали какие-то цепи и тросы. Ржавый стальной крюк тихо позвякивал в такт порывам ветра, раскачивающим его. С правой стороны путей чернели пустыми провалами ворот многочисленные ангары и склады. Слева, окруженный небольшими приземистыми бараками, посреди широкого двора одиноко торчал фонарный столб. Куски ржавых проводов свисали с его верхушки до земли и, путаясь друг с другом, уходили куда-то в сторону полуразвалившихся строений. На пустынном ремонтном дворе, среди мертвых кранов и автопогрузчиков застыл сожженный вагон. Вокруг валялись какие-то бочки и контейнеры. В дальнем углу двора, на дебаркадере, высились сгнившие доски и бревна, обвязанные толстой черной проволокой. Жалкая, чахлая растительность увивала потрескавшиеся стены складов. Из выбитых окон свисали пучки каких-то непонятных лоскутков. Тут и там, в замусоренном бетоне двора, зияли черные дыры, уходящие куда-то вниз, во тьму.
Путники остановились в самом центре ремонтного двора, как окрестил его Шэб. Посреди двора, уткнувшись вилами в фонарный столб, мертвой горой застыл автопогрузчик. Из-под крышки приоткрытого моторного отсека торчали куски проволоки и резиновый шланг. Рядом с машиной стояла пустая пластиковая канистра из-под бензина. Чуть поодаль на бетонном полу в полном беспорядке валялись ржавые гаечные ключи и обрезки труб. Тут и там чернели непонятные черные пятна. Скорее всего нефтяные.
Они прошли еще немного и остановились у серой оштукатуренной стены. В ней зияли рваные дыры от пуль и картечи. Под ногами валялись какие-то гайки, куски проволоки и стреляные гильзы. Ян нагнулся и поднял одну. Это была обычная папковая гильза 12-го калибра. Рядом валялось еще несколько таких же и штук пять винтовочных калибра 7.62 мм.
- Здесь был бой, - нахмурившись, пробормотал Шэб.
Ян подошел к одному из черных пятен, нагнулся и понюхал землю. Потом взял немного засохшей черной дряни и растер ее между пальцев.
- Кровь, - констатировал Ян и смачно сплюнул.
Кучи стреляных гильз и лужи черной, давно засохшей крови, покрывали холодный бетон. Остатки разрушенных баррикад, которые раньше путники приняли за беспорядочные завалы ящиков и старых автомобильных шин, вздымались справа и слева от площади, перегораживая железную дорогу и часть ремонтного двора. В самом дальнем углу, между кирпичными стенами склада, закрывая неширокий проход, стояли еще одни мощные железные ворота, перегороженные грузовиком и каким-то железным хламом. Все пространство перед грузовиком было покрыто черными пятнами запекшейся крови. И ни одного мертвого тела…
- Что же здесь произошло? - прошептала девушка, невзначай прижимаясь к страннику.
- Ян. Кто это мог быть? Есть какие-нибудь идеи? - спросил Шэб, вертя в руках потускневшую гильзу.
- Не знаю, Избранный. Но это не похоже на дело рук бандитов. Они обычно трупы не убирают за собой.
- Может звери?!
- Звери… - с сомнением в голосе проговорил охотник. - Не думаю. В пустыне нет зверя, которого нельзя было бы убить из пулевика.
- А где же убитые? - спросила Мария.
- Мертвецов вполне могли пожрать звери из пустыни, - подал голос Петро и поежился.
- Прям с костями?! - Ян насмешливо посмотрел на молодого охотника.
Шэб окинул долгим взглядом пространство внутреннего двора. На душе было тревожно и неспокойно. Ему казалось, что кто-то невидимый наблюдает за ними из тьмы вымерших бараков и складов. Кто-то хитрый. Кто-то злобный и чрезвычайно опасный…
Старое здание красного кирпича занимало чуть ли не половину ремонтного двора. Ржавые рельсы, проходя через всю территорию мертвого поселения, заканчивались в толстой стене. Единственным входом в здание служила большая двустворчатая дверь справа от рельсов. Из щели между створками ощутимо тянуло запахом разложения и каких-то химикатов. Сквозь немногочисленные пробоины в шиферной крыше были видны почерневшие от времени стропила и балки. Шэб оглядел фасад красного здания и неожиданно рассмеялся. На кирпичной стене, почти под самой крышей, серыми керамическими плитками было выложено: "Коммунизм победит!". А рядом стояла цифра "1978". Боже мой! Коммунизм победит! Подумать только, сколько лет прошло, а надпись все еще цела и напоминает о тех славных временах.… Шэб стоял и смеялся, а спутники недоуменно смотрели него.
- Что? Что там написано? - Мария дергала Шэба за рукав. В ее глазах читалось любопытство.
Шэб отсмеялся и поглядел на девушку. Ну да, конечно же! В этом мире мало кто умеет читать. Надо будет научить ее…
- Ничего особенного, - выдавил из себя Шэб и направился к дверям.
Над дверным порталом, обрамленным незатейливым кирпичным узором, был приколочен небольшой прожектор. С него свисали спутанные провода. Не смотря на царящий вокруг хаос, перед дверьми было на удивление чисто и аккуратно. Ян осторожно приоткрыл левую створку и заглянул внутрь.
- Тут достаточно светло. Можно заходить.
Внутри действительно было гораздо светлее, чем казалось снаружи. Тусклые лучи света падали из дыр в крыше, пронзая гнилой мрак и оставляя проплешины на пыльном бетоне. Мощные железные опоры поддерживали стропила и центральную балку. Стальные рельсы, выходящие из заложенного белым силикатным кирпичом проема ворот, делили пространство напополам. Поперек рельсов лежали деревянные и металлические балки, ржавые трубы и автомобильные шины. Между стальными опорами на мощных поперечинах висело подъемное устройство наподобие крана. На небольшой решетчатой площадке под ним стояли, аккуратно уложенные в штабеля, ящики и коробки. Некоторые были открыты, некоторые закрыты и обвязаны черной толстой проволокой. Слева от входной двери пространство было загромождено какими-то механизмами и устройствами. Здесь были и станки и части башенных кранов и огромные паровые котлы. Однако по большей части все они были неисправны - ржавчина проела их корпуса буквально насквозь. На всем этом беспорядочной кучей валялись здоровенные бухты толстого кабеля и стальной проволоки. Прямо перед дверью к мощной опоре было прислонено несколько ржавых железных листов. В общем, склад был завален по самую крышу. Единственным более-менее свободным путем вглубь здания был левый коридор под металлической лестницей, которая шла до самого потолка и огибала, судя по всему, помещение по периметру.
Путники прошли еще немного и остановились перед огромными контейнерами, вздымавшимися до самого потолка. Их окутывала мрачная, мертвая тишина. Тишина как в древнем склепе. Даже ветер и тот оставил свой унылый тоскливый вой за порогом склада.
Петро подошел к контейнерам и постучал по одному из них.
- Пустой, - промолвил молодой охотник и повернулся к остальным.
Что-то огромное внезапно упало с потолка. Убийственно-длинный коготь развалил парня напополам и даже толстая куртка, с нашитыми на ней стальными бляхами, не спасла. Фонтан горячей крови окатил с головы до ног людей. Путники оцепенело смотрели как медленно, булькая и фонтанируя, оседает на землю тело Петро. Голубые глаза смотрели тоскливо и удивленно.
Наконец-то Шэб увидел эту тварь своими глазами. Огромное, величиной с матерого волка, насекомое стояло на четырех задних конечностях, угрожающе подняв две передние. По длинным, кривым как сабли, когтям стекала кровь. Существо, несмотря на название, не было похоже на шершня. Скорее оно напоминало богомола переростка. Длинное, немного приплюснутое брюхо, покрытое коричневым хитиновым панцирем. Узкая ребристая грудь. Небольшая, вытянутая в длину голова с огромными, хищно двигающимися из стороны в сторону, жвалами. И, конечно же, когти, которыми заканчивалась каждая из шести конечностей шершеняки. А на спине, под толстыми хитиновыми крышками, прятались большие перепончатые крылья. Так они что же, еще и летать могут?
Первым не выдержал Ян.
- А-а-а, - завопил он, разряжая свой арбалет в смутную многорукую тень.
Огромное насекомое вскочило на когтистые лапы и бросилось на охотника. Толстый арбалетный болт, окованный железом, легко прошил тело членистоногой твари и завяз в стальной стенке контейнера, не причинив, по-видимому, никакого серьезного ущерба зверюге. Тварь отскочила в сторону и еще одна стрела, пущенная Шэбом, пронеслась мимо.
- Мечом его! Мечом его! - кричала Мария, разряжая арбалет в насекомое и вытаскивая короткий широкий меч.
Шершеняка перепрыгнул через мертвое тело молодого охотника и набросился на Шэба, уже вставившего в паз арбалета новый болт. Острый коготь пронесся всего в нескольких сантиметрах от его шеи и лишь чудом Избранный увернулся. Насекомое заверещало и атаковало вновь. Короткий клинок встретился с ядовитым когтем. Шэб уклонился от обманного удара задними конечностями и контратаковал, нанося удар снизу-вверх. Тварь отпрыгнула в сторону и Мария, налетевшая на нее справа, отсекла одну из лап. Тем временем Ян умудрился таки разрядить арбалет прямо в глаз насекомому и, отбросив оружие, выхватил из-за спины меч. Шершеняка заверещал от боли и бросился в отчаянную атаку, бешено хлестая во все стороны когтистыми конечностями. Шэб поднырнул под передние лапы и пропорол насекомому брюхо. Тварь отлетела и забилась в угол.
- Добей его скорее! Сейчас здесь будет орда этих тварей! - кричал Ян, размахивая широким клинком.
Шершеняка поднялся на уцелевшие конечности и бросился в бой. Раздался выстрел. Яркая вспышка осветила узкое пространство перед контейнерами. Пуля с хрустом пробила прочную хитиновую оболочку и вошла в голову. Снова выстрел. Голова разлетелась на мелкие кусочки и насекомое, задергав в агонии лапами, повалилось на пол. Шэб опустил пистолет и вздохнул. Ну все, осталось восемь патронов.
- Уходим отсюда! - кричал Ян, поднимая оружие молодого охотника и его вещмешок. - Петро придется оставить здесь!
- Скорее же, Избранный, - взмолилась Мария. - Он мертв. И мы сейчас будем мертвы, если не уйдем.
- Мы не можем бросить товарища здесь! - заорал Шэб и бросился поднимать жалкие окровавленные останки молодого охотника.
- Мы не сможем уйти далеко, Избранный! Они нас догонят в два счета,
- Тихо! - внезапно крикнул Ян. - Тихо!
Склад наполнился едва слышным шуршанием и скрежетом конечностей. Шорох хитиновых панцирей слился с угрожающим шипением многих сотен невидимых пока тварей.
Шэб вскочил на ноги, озираясь.
- Да быстрее же, - умоляла его девушка.
Люди опрометью бросились бежать к выходу, перепрыгивая и перелезая через навалы железа и ржавого оборудования. Они выскочили на улицу и закрыли дверь. Ян подтянул тяжелый ящик и заблокировал ее.
- Они будут преследовать нас?! - прохрипел Избранный, пристально оглядывая здание.
- Нет. Не сейчас… Они не любят выходить из логова днем, - ответил Ян, хмурившись и кривя губами.
- Ну что же вы стоите?! Надо уходить! - взмолилась Мария и потянула мужчин в сторону ремонтного двора.
Путники выбежали из ворот, обогнули гнутый, ржавый шлагбаум и торопливо, поминутно оглядываясь, зашагали по едва видимой дороге. О павшем охотнике старались не думать.
...Продолжение следует....
В просвете между тяжелых черных туч показался бледный диск луны. Холодный ветер тоскливо выл в корявых ветвях редких деревьев. Жалкая поросль чахлой пустынной растительности пугливо жалась к большим серым камням. На едва просматривающейся из-под песка и мусора старой асфальтовой дороге лежали искрошенные временем и ветром огромные бетонные глыбы. Вдоль них, старательно прижимаясь к холодной железобетонной поверхности, росли колючки и мелкая желтоватая травка. Во тьме было плохо видно, но было совершенно ясно, что это старые фундаментные блоки. Темный провал вел куда-то вниз, в подземелье.
Неподалеку, теряясь в сгустившихся сумерках, высились каменные столбы различных конфигураций. Куски проржавевшей арматуры торчали из-под земли, образуя дикое подобие зеленых насаждений. И рядом с входом в подземелье, направив свой оплавленный ствол куда-то за горизонт, причудливой стальной громадой застыл древний танк.
Шэб стоял возле танка, настороженно вслушиваясь во тьму. Атмосфера вокруг давила своей неопределенностью и тревогой. Вдруг, в непроглядной черноте ночи, среди древних развалин, кто-то судорожно вздохнул. От неожиданности странник чуть не подпрыгнул и, выхватив из-за спины тяжелый арбалет, стал озираться. Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим воем ветра в развалинах. Став спиной к холодной броне танка, странник насторожился, пристально вглядываясь во тьму. Несмотря на тревогу, разлитую в воздухе, все по-прежнему было тихо и спокойно. Шэбу даже начало казаться, что вздох, который он услышал, был плодом его воображения.
От напряжения затекли плечи, а ладони, судорожно сжимавшие арбалет, покрылись холодным липким потом. Почему-то боясь расслабиться, Шэб осторожно вытер одну руку о штаны. Краем глаза он держал под контролем бетонные ступени, ведущие во мрак подземелья. Какое-то движение заставило его медленно повернуть голову в том направлении. Из подземного хода послышалось тихое шарканье. Шэб судорожно отшатнулся и уперся спиной в каменный столб. Из подвала ощутимо потянуло запахом мертвечины. Господи, да что же это за хреновина? Ходячие мертвецы?! Его прошиб холодный пот. В это не возможно было поверить, но неумолимый звук шагов приближался. Вонь усилилась до тошнотворности. И в тот момент, когда Шэб собрался уносить ноги, из мрачной тьмы подвала вышла человеческая фигура.
Грязная, вся в комьях мокрой земли, черная кожаная куртка со стальными заклепками мешком висела на туловище мертвеца. На темно-зеленой рубашке чернело пятно. Мертвец поднял голову, и взгляд полусгнивших глаз уперся в Шэба. Того захлестнуло волной омерзения и ужаса. Такого кошмара он еще никогда в своей жизни не видел.
Мертвец открыл рот и произнес:
- Ну, вот мы и снова свиделись, агент. Узнаешь меня?
Этого не может быть!!! Как он мог вылезти из того подвала? Как он смог его найти?
- Вор.… Но я же убил тебя, - прошептал странник.
- Вот именно - убил. И теперь я вот в таком виде вынужден тебя преследовать, - мертвец театрально развел гнилые руки в стороны и ухмыльнулся. Потом, сделав шаг в сторону странника, вор проговорил: - А знаешь, зачем я тебя ищу, агент?
Шэб судорожно сглотнул и прошептал, крепко сжимая мощный арбалет:
- В живых я тебе не дамся!
- Ха. Неужели ты думаешь, живой, что я воскрес только для того, чтобы сожрать тебя. Хотя.… Признаться, мысль неплохая, - добавил мертвец, состроив жуткую гримасу на своем гнилом, покрытом комьями сырой земли, лице.
Шэб отскочил на несколько шагов и, взведя арбалет, выстрелил мертвяку в голову.
- Получай гнида паскудная, - завопил странник, перезаряжая оружие.
- Вот черт, - промычал мертвец, пытаясь вытащить тяжелый, окованный железом, болт из правой глазницы. - Это была шутка. Мне надо тебе кое-что ска…
Еще один болт с хрустом вошел в гнилую шею ожившего вора.
- Да погоди ты… Мне надо тебе сказать… кое-что важное.… Это касается,… - в перерывах между выдергиванием арбалетных стрел, пыталось сказать чудовище.
- Умри же ты, тварь, - кричал Шэб, стреляя и заново перезаряжая.
Внезапно мертвец рванулся вперед и резко выбил арбалет из рук странника. Потом сильным рывком он встряхнул его и швырнул к борту танка.
- Черт тебя подери, смертный! Моему телу и так отпущен не долгий срок, а ты еще позволяешь себе развлекаться, метая в меня стрелы!!! - загремел голос мертвеца.
Он вплотную приблизился к Шэбу и странника просто затопила волна омерзительной вони разлагающегося тела.
- Слушай меня внимательно, агент. Ни в коем случае не иди на запад. Отправляйся на юг. Там ты найдешь древний артефакт, подобный которому ты так глупо уничтожил тогда, в подвале. Ни в коем случае не смей выполнять задание старой ведьмы! Понял? Добудь артефакт и я подскажу, как действовать дальше. А теперь все. Я ухожу, но мы с тобой еще встретимся. И смотри - не вздумай идти на запад. Это может плохо кончится для тебя. Я предупредил.
Шэб молча наблюдал, как растворяется во тьме фигура мертвеца. А потом он проснулся…
***
- Здесь деньги, - сказала старуха, разворачивая тряпичный мешочек, набитый тонкими пластиковыми квадратиками размером со спичечный коробок. - 300 рублей. Это не так уж и мало, но и…
- Но и не так уж и много, - закончил за нее Шэб, заинтересованно разглядывая квадратики.
Это были действительно интересные деньги. Красные, с широкими черными полосами по краям. Всю правую половину пластиковой поверхности занимала нефтяная вышка с факелом огня на вершине. А с левой стороны квадратика яркой голографической наклейкой были выполнены цифры номинала. С оборотной стороны пластиковой банкноты был нарисован какой-то мужик с ружьем. Под мужиком красовалась надпись: "Банк Нефтеграда".
- Нефтеград находится далеко на юге. Месяц пути или около того. Но я, правда, ни разу там не была, - говорила тем временем ведунья. - Очень большой и богатый город говорят. Эти деньги принимаются практически везде.
- Практически?! - вопросительно поднял бровь странник.
- Ну да. Практически. Многие племена предпочитают обмен. Как правило, меняются на патроны и еду. Но вот в городах такие деньги принимаются охотно, так как почти каждый город посещается караванами из Нефтеграда.
Шэб подбросил в руке мешочек с деньгами и положил его в карман. Колдунья тем временем что-то искала в своем сундуке. Наконец она встала и положила на стол внушительный сверток. В нем, тщательно обернутое несколькими слоями холстины, оказалось старинное двуствольное ружье. Вид его вызывал лишь жалость. Насквозь проржавевшие стволы и почти истлевшее ложе говорили о полном небрежении к оружию.
- Мда,… - протянула колдунья. - Давненько я его не чистила.
Шэб тактично промолчал.
- Все для тебя берегла, Избранный. Да видно не судьба тебе пока добрым стволом обзавестись. Но ничего. Придешь в Лесной Поселок и там купишь получше.
Закончив складывать в мешок вещи, колдунья расстелила на столе небольшую, нарисованную на куске кожи, карту. На ней было отмечено несколько пунктов. Шэб пригляделся и увидел Лесной Поселок. Кроме города на карте были помечены и какие-то населенные пункты без названия.
- Это мертвые города, - заметила колдунья. - Туда лучше не суйся.
- Ты можешь показать на карте, где находится тот город, возле которого вы меня нашли?
Старуха повела своим сухим узловатым пальцем по выделанной коже и внезапно ткнула в какой-то бугорок рядом с синей лентой реки:
- Это здесь.
- Ты знаешь, что это за место?
- Хватит пустых разговоров, - раздраженно проговорила колдунья. - Ты знаешь, что с тобой идут еще трое?
- Ты уже говорила.
- Так вот. Когда найдешь то, что я просила, отдашь им. Они уж донесут до деревни. А ты можешь делать что хочешь. Понятно?
- Уговор дороже денег, - без особого энтузиазма пробормотал Шэб и затянул узелки своего вещмешка.
- Ну если понятно, то тогда скатертью дорога, Избранный.
- Знаешь, - проговорил Шэб, стоя на пороге хижины. - Я давно хотел тебе сказать, что ты очень умная женщина, колдунья, и очень добрая, несмотря на сарказм. Я всегда буду помнить тебя.
- Спасибо, Избранный. Ты заставил мое старое сердце вспомнить прошлое, - старуха смахнула слезу. - А теперь прощай. Тебе предстоит долгий путь.
Шаткий деревенский забор скрылся за небольшим пригорком и небольшой отряд, помахав на прощание руками, устремился в путь. По сухой мертвой земле бодро шагали четверо.
***
Возле поваленного, насквозь проржавевшего дорожного знака притаился многоног. Усы-вибрисы встопорщились и черный, покрытый мелкой шерсткой нос судорожно втягивал воздух. По коричневым чешуйкам изредка пробегала судорога. Многоног был испуган. Он чуял приближение хищника. Где-то впереди, возле большого серого камня, раздался шорох и шум пересыпаемой щебенки. Многоног метнулся в сторону и спрятался за искрошенный бетонный блок. Рядом громоздились горы битого кирпича и ржавого железа. Чуть поодаль высились почерневшие развалины двухэтажного дома. Тут и там из-под земли торчали ржавые трубы и какие-то столбы. На дороге застыли искореженные машины.
Мощная когтистая лапа схватила камень и перевернула его. Перепуганный многоног юркнул в щель между двумя машинами и василиск, издав торжествующий рев, кинулся за ним. Толстый, усеянный шипами хвост чуть не распорол брюхо шестилапому зверьку. Он испуганно заверещал и, внезапно обнаружив небольшой отнорок в груде кирпичей, забился в самый дальний его угол. Василиск подошел к норе и попытался засунуть туда голову, но отверстие было слишком маленьким. Под иссиня-черной кожей василиска перекатывались бугры мощных мускулов. Он усердно копал, разбрасывая камни и куски земли в стороны. Вскоре нора расширилась и василиск, обнажив свои стального цвета клыки, влез в нее. Бедный многоног сжался в маленький комочек и едва слышно повизгивал. Во влажных глазах застыла тоска и безнадежность. Морда василиска приблизилась к многоногу. Внезапно хищник взвыл и задергался в узком пространстве лаза. Снаружи послышался свист рассекаемого воздуха и мерзкое хлюпанье. Кто-то злобный и чрезвычайно сильный вонзал в толстую шкуру василиска острые когти и рвал на части плотные сухожилия. Отчаянно пытаясь выбраться, василиск извивался и яростно клацал челюстями. Многоног почти оглох от дикого рева зверя, который корчился в ужасной агонии. Внезапно василиск взвыл и обмяк. Какое-то время снаружи доносился хруст костей и треск разрываемой плоти. Потом все затихло, и туша василиска медленно поползла назад. Многоног удивленно смотрел, как кто-то вытащил мертвого зверя из норы и куда-то уволок.
***
По мертвой выжженной равнине гулял ветер. Мелкие колючие растения вгрызлись корнями в истрескавшуюся землю, старательно пытаясь удержаться на ее голой поверхности. Невысокие кочки и осыпавшиеся холмы уже какой день были безмолвными спутниками людей, отважившихся бросить вызов пустыне. Такой безлюдной и мертвой равнины Шэбу еще не доводилось видеть никогда. Он был человеком далеко не робкого десятка, но эта бескрайняя, лишенная жизни пустошь заставляла его содрогаться. Безмолвие, нарушаемое лишь шарканьем ботинок и тоскливым воем ветра в осыпающихся дюнах сводило с ума. Иногда по пути попадались древние развалины, покрытые слоем сухого песка и мелкой земляной пыли. И полное отсутствие какой-либо жизни. Лишь какие-то мелкие колючки и ползучие растения все еще продолжали упорно цепляться за жизнь. Ян, старый и опытный охотник, рассказывал, что раньше лет эдак десять - двенадцать назад в пустыне еще можно было встретить живые растения, кустарники и деревья. Были даже небольшие оазисы, в которых останавливались караваны. Однако постепенно пустыня брала свое. Земля медленно, но неуклонно умирала. Некогда плодородные черноземы теперь превратились в мертвые, потрескавшиеся равнины. Оазисы вымерли, и последние люди покинули их.
- Ну что, Петро? Видно что нибудь?
- Вроде бы дома какие-то стоят. Толком ничего не видать, - охотник спустился с дерева и виновато развел руками.
- Что делать будем? - Ян вопросительно взглянул на Шэба и зачем-то затянул пояс своей куртки.
Шэб развернул кожаный сверток и всмотрелся в карту.
- Ничего не понимаю. Вроде бы идем правильно, но этого места на карте нет. - Избранный поднял ладонь к глазам и посмотрел вдаль, где километрах в трех от них чернели какие-то строения.
- Может мы свернули не там? - подал голос Петро, совсем еще молодой парень с безумно-голубыми глазами.
- Мы шли правильно. Это я точно знаю, - заметил Ян и нахмурился.
Шэб провел рукой по своему гладкому, как билиардный шар, черепу и решительно спрятал карту в сумку.
- В любом случае надо идти туда. Судя по карте, через семь километров начнется дорога, по которой мы, если ничего не случится, дойдем до Лесного Поселка.
Маленькая девичья ладошка легла на плечо Шэба. Странник обернулся. Мария задумчиво смотрела на далекие мертвые строения и сжимала толстую желтую кожу куртки.
- Маша?
Девушка промолчала. Шэб осторожно прикоснулся к ней.
- Мария, что с тобой?
- Я не знаю. Какое-то предчувствие, - девушка судорожно вздохнула. - Как будто что-то злое кроется в этих развалинах. Не знаю как сказать…
Мужчины молча смотрели на нее. Мария качнула головой, отгоняя наваждение.
- Прости меня, Избранный. Надо идти вперед. Мы и так потеряли уйму времени, - промолвила девушка и зашагала к мертвым развалинам.
Шэб посмотрел ей вслед и, оглянувшись на охотников, проговорил:
- Будьте готовы ко всему. Мало ли что…
Они быстро преодолели расстояние, отделявшее их от древних руин, и остановились возле ржавого шлагбаума. Рядом с ним, вдоль пустых и давно заброшенных строений, вилась, убегая куда-то вдаль, железная дорога. Прямо напротив шлагбаума на земле лежали выломанные и искореженные ворота. Будто тараном выбили. Изнутри ощутимо тянуло тлением.
- Что-то не нравится мне все это, - пробормотал Ян, крепко сжимая деревянное ложе самострела. – Может, лучше обойдем?
- Если тут кто и был, то давно умер, - заметил Шэб, направляясь к воротам.
- По-моему умер-то как раз недавно, - вполголоса возразил охотник, но последовал за Избранным.
Держа наготове самострелы, путники вошли через открытый проем в стене. Ряды длинных полуразвалившихся бетонных коробок окружили путников. Вдоль железнодорожного полотна, по обе его стороны, возвышались широкие бетонные площадки. Между рельсов, широко расставив длинные железные ноги - опоры, стоял козловой кран. С него свисали какие-то цепи и тросы. Ржавый стальной крюк тихо позвякивал в такт порывам ветра, раскачивающим его. С правой стороны путей чернели пустыми провалами ворот многочисленные ангары и склады. Слева, окруженный небольшими приземистыми бараками, посреди широкого двора одиноко торчал фонарный столб. Куски ржавых проводов свисали с его верхушки до земли и, путаясь друг с другом, уходили куда-то в сторону полуразвалившихся строений. На пустынном ремонтном дворе, среди мертвых кранов и автопогрузчиков застыл сожженный вагон. Вокруг валялись какие-то бочки и контейнеры. В дальнем углу двора, на дебаркадере, высились сгнившие доски и бревна, обвязанные толстой черной проволокой. Жалкая, чахлая растительность увивала потрескавшиеся стены складов. Из выбитых окон свисали пучки каких-то непонятных лоскутков. Тут и там, в замусоренном бетоне двора, зияли черные дыры, уходящие куда-то вниз, во тьму.
Путники остановились в самом центре ремонтного двора, как окрестил его Шэб. Посреди двора, уткнувшись вилами в фонарный столб, мертвой горой застыл автопогрузчик. Из-под крышки приоткрытого моторного отсека торчали куски проволоки и резиновый шланг. Рядом с машиной стояла пустая пластиковая канистра из-под бензина. Чуть поодаль на бетонном полу в полном беспорядке валялись ржавые гаечные ключи и обрезки труб. Тут и там чернели непонятные черные пятна. Скорее всего нефтяные.
Они прошли еще немного и остановились у серой оштукатуренной стены. В ней зияли рваные дыры от пуль и картечи. Под ногами валялись какие-то гайки, куски проволоки и стреляные гильзы. Ян нагнулся и поднял одну. Это была обычная папковая гильза 12-го калибра. Рядом валялось еще несколько таких же и штук пять винтовочных калибра 7.62 мм.
- Здесь был бой, - нахмурившись, пробормотал Шэб.
Ян подошел к одному из черных пятен, нагнулся и понюхал землю. Потом взял немного засохшей черной дряни и растер ее между пальцев.
- Кровь, - констатировал Ян и смачно сплюнул.
Кучи стреляных гильз и лужи черной, давно засохшей крови, покрывали холодный бетон. Остатки разрушенных баррикад, которые раньше путники приняли за беспорядочные завалы ящиков и старых автомобильных шин, вздымались справа и слева от площади, перегораживая железную дорогу и часть ремонтного двора. В самом дальнем углу, между кирпичными стенами склада, закрывая неширокий проход, стояли еще одни мощные железные ворота, перегороженные грузовиком и каким-то железным хламом. Все пространство перед грузовиком было покрыто черными пятнами запекшейся крови. И ни одного мертвого тела…
- Что же здесь произошло? - прошептала девушка, невзначай прижимаясь к страннику.
- Ян. Кто это мог быть? Есть какие-нибудь идеи? - спросил Шэб, вертя в руках потускневшую гильзу.
- Не знаю, Избранный. Но это не похоже на дело рук бандитов. Они обычно трупы не убирают за собой.
- Может звери?!
- Звери… - с сомнением в голосе проговорил охотник. - Не думаю. В пустыне нет зверя, которого нельзя было бы убить из пулевика.
- А где же убитые? - спросила Мария.
- Мертвецов вполне могли пожрать звери из пустыни, - подал голос Петро и поежился.
- Прям с костями?! - Ян насмешливо посмотрел на молодого охотника.
Шэб окинул долгим взглядом пространство внутреннего двора. На душе было тревожно и неспокойно. Ему казалось, что кто-то невидимый наблюдает за ними из тьмы вымерших бараков и складов. Кто-то хитрый. Кто-то злобный и чрезвычайно опасный…
Старое здание красного кирпича занимало чуть ли не половину ремонтного двора. Ржавые рельсы, проходя через всю территорию мертвого поселения, заканчивались в толстой стене. Единственным входом в здание служила большая двустворчатая дверь справа от рельсов. Из щели между створками ощутимо тянуло запахом разложения и каких-то химикатов. Сквозь немногочисленные пробоины в шиферной крыше были видны почерневшие от времени стропила и балки. Шэб оглядел фасад красного здания и неожиданно рассмеялся. На кирпичной стене, почти под самой крышей, серыми керамическими плитками было выложено: "Коммунизм победит!". А рядом стояла цифра "1978". Боже мой! Коммунизм победит! Подумать только, сколько лет прошло, а надпись все еще цела и напоминает о тех славных временах.… Шэб стоял и смеялся, а спутники недоуменно смотрели него.
- Что? Что там написано? - Мария дергала Шэба за рукав. В ее глазах читалось любопытство.
Шэб отсмеялся и поглядел на девушку. Ну да, конечно же! В этом мире мало кто умеет читать. Надо будет научить ее…
- Ничего особенного, - выдавил из себя Шэб и направился к дверям.
Над дверным порталом, обрамленным незатейливым кирпичным узором, был приколочен небольшой прожектор. С него свисали спутанные провода. Не смотря на царящий вокруг хаос, перед дверьми было на удивление чисто и аккуратно. Ян осторожно приоткрыл левую створку и заглянул внутрь.
- Тут достаточно светло. Можно заходить.
Внутри действительно было гораздо светлее, чем казалось снаружи. Тусклые лучи света падали из дыр в крыше, пронзая гнилой мрак и оставляя проплешины на пыльном бетоне. Мощные железные опоры поддерживали стропила и центральную балку. Стальные рельсы, выходящие из заложенного белым силикатным кирпичом проема ворот, делили пространство напополам. Поперек рельсов лежали деревянные и металлические балки, ржавые трубы и автомобильные шины. Между стальными опорами на мощных поперечинах висело подъемное устройство наподобие крана. На небольшой решетчатой площадке под ним стояли, аккуратно уложенные в штабеля, ящики и коробки. Некоторые были открыты, некоторые закрыты и обвязаны черной толстой проволокой. Слева от входной двери пространство было загромождено какими-то механизмами и устройствами. Здесь были и станки и части башенных кранов и огромные паровые котлы. Однако по большей части все они были неисправны - ржавчина проела их корпуса буквально насквозь. На всем этом беспорядочной кучей валялись здоровенные бухты толстого кабеля и стальной проволоки. Прямо перед дверью к мощной опоре было прислонено несколько ржавых железных листов. В общем, склад был завален по самую крышу. Единственным более-менее свободным путем вглубь здания был левый коридор под металлической лестницей, которая шла до самого потолка и огибала, судя по всему, помещение по периметру.
Путники прошли еще немного и остановились перед огромными контейнерами, вздымавшимися до самого потолка. Их окутывала мрачная, мертвая тишина. Тишина как в древнем склепе. Даже ветер и тот оставил свой унылый тоскливый вой за порогом склада.
Петро подошел к контейнерам и постучал по одному из них.
- Пустой, - промолвил молодой охотник и повернулся к остальным.
Что-то огромное внезапно упало с потолка. Убийственно-длинный коготь развалил парня напополам и даже толстая куртка, с нашитыми на ней стальными бляхами, не спасла. Фонтан горячей крови окатил с головы до ног людей. Путники оцепенело смотрели как медленно, булькая и фонтанируя, оседает на землю тело Петро. Голубые глаза смотрели тоскливо и удивленно.
Наконец-то Шэб увидел эту тварь своими глазами. Огромное, величиной с матерого волка, насекомое стояло на четырех задних конечностях, угрожающе подняв две передние. По длинным, кривым как сабли, когтям стекала кровь. Существо, несмотря на название, не было похоже на шершня. Скорее оно напоминало богомола переростка. Длинное, немного приплюснутое брюхо, покрытое коричневым хитиновым панцирем. Узкая ребристая грудь. Небольшая, вытянутая в длину голова с огромными, хищно двигающимися из стороны в сторону, жвалами. И, конечно же, когти, которыми заканчивалась каждая из шести конечностей шершеняки. А на спине, под толстыми хитиновыми крышками, прятались большие перепончатые крылья. Так они что же, еще и летать могут?
Первым не выдержал Ян.
- А-а-а, - завопил он, разряжая свой арбалет в смутную многорукую тень.
Огромное насекомое вскочило на когтистые лапы и бросилось на охотника. Толстый арбалетный болт, окованный железом, легко прошил тело членистоногой твари и завяз в стальной стенке контейнера, не причинив, по-видимому, никакого серьезного ущерба зверюге. Тварь отскочила в сторону и еще одна стрела, пущенная Шэбом, пронеслась мимо.
- Мечом его! Мечом его! - кричала Мария, разряжая арбалет в насекомое и вытаскивая короткий широкий меч.
Шершеняка перепрыгнул через мертвое тело молодого охотника и набросился на Шэба, уже вставившего в паз арбалета новый болт. Острый коготь пронесся всего в нескольких сантиметрах от его шеи и лишь чудом Избранный увернулся. Насекомое заверещало и атаковало вновь. Короткий клинок встретился с ядовитым когтем. Шэб уклонился от обманного удара задними конечностями и контратаковал, нанося удар снизу-вверх. Тварь отпрыгнула в сторону и Мария, налетевшая на нее справа, отсекла одну из лап. Тем временем Ян умудрился таки разрядить арбалет прямо в глаз насекомому и, отбросив оружие, выхватил из-за спины меч. Шершеняка заверещал от боли и бросился в отчаянную атаку, бешено хлестая во все стороны когтистыми конечностями. Шэб поднырнул под передние лапы и пропорол насекомому брюхо. Тварь отлетела и забилась в угол.
- Добей его скорее! Сейчас здесь будет орда этих тварей! - кричал Ян, размахивая широким клинком.
Шершеняка поднялся на уцелевшие конечности и бросился в бой. Раздался выстрел. Яркая вспышка осветила узкое пространство перед контейнерами. Пуля с хрустом пробила прочную хитиновую оболочку и вошла в голову. Снова выстрел. Голова разлетелась на мелкие кусочки и насекомое, задергав в агонии лапами, повалилось на пол. Шэб опустил пистолет и вздохнул. Ну все, осталось восемь патронов.
- Уходим отсюда! - кричал Ян, поднимая оружие молодого охотника и его вещмешок. - Петро придется оставить здесь!
- Скорее же, Избранный, - взмолилась Мария. - Он мертв. И мы сейчас будем мертвы, если не уйдем.
- Мы не можем бросить товарища здесь! - заорал Шэб и бросился поднимать жалкие окровавленные останки молодого охотника.
- Мы не сможем уйти далеко, Избранный! Они нас догонят в два счета,
- Тихо! - внезапно крикнул Ян. - Тихо!
Склад наполнился едва слышным шуршанием и скрежетом конечностей. Шорох хитиновых панцирей слился с угрожающим шипением многих сотен невидимых пока тварей.
Шэб вскочил на ноги, озираясь.
- Да быстрее же, - умоляла его девушка.
Люди опрометью бросились бежать к выходу, перепрыгивая и перелезая через навалы железа и ржавого оборудования. Они выскочили на улицу и закрыли дверь. Ян подтянул тяжелый ящик и заблокировал ее.
- Они будут преследовать нас?! - прохрипел Избранный, пристально оглядывая здание.
- Нет. Не сейчас… Они не любят выходить из логова днем, - ответил Ян, хмурившись и кривя губами.
- Ну что же вы стоите?! Надо уходить! - взмолилась Мария и потянула мужчин в сторону ремонтного двора.
Путники выбежали из ворот, обогнули гнутый, ржавый шлагбаум и торопливо, поминутно оглядываясь, зашагали по едва видимой дороге. О павшем охотнике старались не думать.
...Продолжение следует....
Унеси меня ветер на другую планету, где черное небо, где меня не найдут...
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
- Sokrat
- G.I.
- Сообщения: 666
- Зарегистрирован: 28-04-2005 00:00:00
- Откуда: Планета Земля. 2643 год Н.Э.
- Контактная информация:
Я вам что, художник или где?
У кого есть талант - милости прошу! Может действительно что и выйдет. Но рисунки тады лучше черно-белые. Потому как мир - черно-белый.
![Very Happy :D](./images/smilies/icon_biggrin.gif)
У кого есть талант - милости прошу! Может действительно что и выйдет. Но рисунки тады лучше черно-белые. Потому как мир - черно-белый.
Унеси меня ветер на другую планету, где черное небо, где меня не найдут...
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
- Sokrat
- G.I.
- Сообщения: 666
- Зарегистрирован: 28-04-2005 00:00:00
- Откуда: Планета Земля. 2643 год Н.Э.
- Контактная информация:
Глава 6. Лесной Поселок.
Заворчал гром и косматые тучи, загромоздившие небо, осветились яркой вспышкой молнии. Ветер яростно выл меж ветвей мертвых почерневших деревьев. Мелкие капли влаги изредка срывались с небес, но до настоящего ливня было еще далеко.
Постепенно лес начал редеть и вскоре кончился. Путники оказались на большом широком поле, вокруг которого громоздились, воздев корявые ветви к небу, черные деревья. Посреди поля, окруженный чахлыми зарослями кустарника и колючек, чернел невысокий, покосившийся и местами подгнивший частокол. Из-за него виднелись крыши таких же невысоких домиков.
Путешественники подошли к воротам и громко постучали. Вскоре над острыми верхушками бревен частокола показалась всклокоченная голова. До путников долетел терпкий запах застарелого пота, алкогольного перегара и тушеной ящерицы. Голова с минуту глядела на людей, потом скрылась за частоколом. Через некоторое время послышался скрип отодвигаемого засова и ворота, натужно скрипя и покачиваясь, отворились. Странники прошли через открывшийся проход за частокол. Пьяный сторож, не удостоив их вниманием, принялся закрывать ворота, бормоча что-то вроде "Ходят тут всякие".
У Шэба язык не повернулся бы назвать это скопище жалких развалюх городом. Грязные, покрытые мусором и отбросами, извилистые улочки опутывали старые бараки. Рядом с воротами в мерзкой луже барахталась жирная двухголовая свинья. Тут же гордо вышагивал ужасный чешуйчатый петух с зубастым клювом. При виде его Шэба чуть не стошнило. Чуть поодаль, по довольно широкой улочке прошел здоровенный бык, который, махая хвостом, разбрызгивал дерьмо в разные стороны.
- Что это за место? - прошептал пораженный Шэб.
- Этот город называется Лесной Поселок! - гордо проговорил кто-то.
Товарищи огляделись и увидели карлика. Маленький грязный и вонючий карлик стоял перед ними, гордо заложив руки за спину. Сквозь огромные прорехи в его грязных штанах можно было рассмотреть соседний дом. Карлик стоял и ухмылялся, демонстрируя гнилые зубы. Он, видимо, был страшно горд тем, что именно ему выпала честь встретить гостей.
- Приветствую вас в нашем распрекраснейшем городе, дорогие гости, - вещал тем временем карлик, распространяя вокруг себя стойкий аромат алкоголя и немытого тела. - Здесь вы можете найти все, что вашей душе будет угодно!
При последних словах карлик осклабился и сделал книксен, расставив в стороны свои уродливые кривые ножки.
- Спасибо, спасибо! Э… как вас там? - начал Ян.
- Милькин, уважаемый. Зовите меня просто Милькин. - снова раскланялся карлик.
- Э.… Так вот, уважаемый Милькин… Э… Как тут у вас насчет ночлега?
- Ну, ночевать можно везде, если не прогонят, - маленький уродец ухмыльнулся. - Ну а если у вас есть денежки, то милости прошу в гостиницу моего друга Скряги. У вас ведь есть деньги?
- Да у нас есть… - начал было Шэб, но тут же получил локтем в живот. Мария смотрела на него сердито и зло.
- Ну, раз есть, тогда прошу за мной, дорогие гости! - пропел Милькин и засеменил по одной из кривых дорожек мимо грязного барака.
- Ну все, Избранный. Теперь держи ухо востро, - прошипела в самое ухо девушка. - В таких местах убивают совершенно бесплатно.
- Но нас же трое, - попытался пошутить Шэб, но внутри у него все похолодело от тревожного предчувствия.
Грянул гром и капли мелкой, но частой влаги забарабанили по ветхим дощатым крышам. Где-то за углом замычала корова. Ей вторила еще одна. Глубокие ямины стали заполняться грязной водой и вскоре вся улица превратилась в сплошное болото.
Карлик вел путников какими-то узкими переулками, если конечно можно назвать переулком узкую щель между грязными дощатыми бараками. Здесь было скопище бродяг. На мокрой земле сидели, лежали и стояли грязные оборванные люди. Какой-то обросший мужчина в лохмотьях стоял возле угла барака и мочился, не озаботившись даже о том, чтобы прикрыть свой срам. Грязная, полуголая женщина лежала под дождем и также грязно материлась, размахивая пустой бутылкой. Путники молча, с опаской озираясь, прошли мимо них и свернули за угол.
Мокрый облезлый пес скрючился в конуре, сделанной из старого овощного ящика и жалобно скулил. Рядом, на скамеечке под фанерным навесом, лежал старик и смотрел в темное дождливое небо. Тут же, на корточках сидели два больных рахитичных ребенка - мальчик лет десяти и девочка неопределенного возраста. Они зачерпывали ладошками жидкую грязь и лепили фигурки зверей. Какой-то тщедушный мужичок накрывал куском рваного полиэтилена маленький огородик. Шэб присмотрелся и узнал в зеленых стеблях, торчащих из земли, лук и чеснок. Интересно, как что-то может расти здесь? Старик кое-как прикрыл землю от дождя и скрылся в низеньком, полуразвалившемся вагончике. В доме напротив, высунув лохматую голову в окно, блевал мужик. На его лице, покрытом уродливыми волдырями келоидов, застыла мука и смертная тоска.
- А это наш охотничек. Власом зовут, - заметив сочувственные взгляды путников, пробурчал карлик, кутаясь в рваный пиджак. Он неожиданно рассмеялся и добавил: - Говорили ему, не суйся куда не следует. Вот, пожалуйте, результат. Теперь умрет скоро.
Влас вытер влажный лоб тряпицей и скрылся в доме. Карлик сплюнул и пошлепал дальше по грязи, старательно обходя лужи.
Свернув за угол, путники вышли на площадь перед довольно большим двухэтажным домом. На столбе перед домом висела широкая толстая доска с какой-то надписью.
- Гостиница Скряги, - провозгласил Милькин. Он обвел левой рукой площадь перед гостиницей и добавил: - А это наш рынок. Когда приезжает караван, то он обычно останавливается здесь. Шмотки, оружие, еду, иногда даже шмаль можно купить. Но это если у вас есть денежки.
- А когда прибудет следующий караван? - спросил карлика Ян.
- Нескоро, нескоро, - протянул тот. - Недели через три, если не больше. Но вы можете подождать, если деньги есть.
Карлик гаденько ухмыльнулся и засеменил к гостинице. Попутно он говорил о городе и окрестностях:
- Через две улицы отсюда вы можете найти лавку Толстого Фанга. У него можно купить или обменять оружие и боеприпасы. Но он, кхе-кхе, очень уж прижимистый тип, - карлик влез на ступеньку и обернулся. - Можете поверить мне на слово. Очень жадный до денег.
- Милькин. А где здесь можно раздобыть еду и различные древние вещи? - подал голос Шэб.
- Ну, еду в наше время раздобыть сложно. Если нет денег, - карлик лукаво подмигнул. - Магазин тут есть у нас. Хозяина Мехмедом кличут. А вот насчет древних вещей…
Тут Милькин задумался и почесал мокрую голову. От него теперь разило как от искупавшегося пса. Однако карлика это ничуть не смущало. Он зашел под навес и уселся на перила.
- Насчет древних вещей надо спросить старьевщика Михалыча. У него обычно можно найти всякий хлам древней эпохи. Он, когда молодой был, много путешествовал. Знает байки всякие разные. Но в городе его сейчас нет, - неожиданно закончил Милькин и уставился на Избранного.
- А где он?
- Да вот, с караваном ушел. Пошел опять сокровища искать, - карлик презрительно фыркнул. - Тоже мне, сокровища. Тьфу. Нет бы работать как порядочные люди…
Постояв немного перед дверью, Милькин распахнул ее и вежливо, как ему, возможно, показалось, пригласил гостей внутрь.
В лицо путникам пахнул резкий запах алкоголя и перепрелого пота. К нему примешивался терпкий запах табака, ароматы жарящихся ящериц и вареных бобов. Когда путники немного привыкли к тусклому освещению, их взорам предстал небольшой зал с несколькими столами и замусоренной стойкой бара. Наверху под потолком, в лучших традициях средневековья, раскачивалось большое деревянное колесо с горящими на нем масляными светильниками. В левом углу, под старинным торшером, лицом в деревянной миске спал потрепанный мужик. Он поднял голову, окинул мутным взглядом зашедших гостей и снова уткнулся в миску. Рядом с ним, за большим продолговатым столом сидела компания мрачных мужчин в кожаных куртках и при оружии. Один из них, смуглокожий бородач в толстом кожаном жакете с нашитыми на нем металлическими бляхами, мрачно глянул на путешественников и толкнул в бок своего соседа. Тот, в свою очередь, уставился на Шэба и неприятная ухмылка скривила его, и без того кривое, покрытое шрамами, лицо.
Кто-то громко выругался. Шэб повернулся в ту сторону и увидел невысокого грязного мужика, пытающегося встать из-за стола. Ему это плохо удавалось, но, в конце концов, мужик приподнялся и, пошатываясь и невнятно ругаясь, направился к небольшому проходу в стене. Слева от прохода, возле стойки бара, вверх уходила узкая деревянная лестница. А за самой стойкой стоял худой, болезненного вида юноша, который, бросая любопытные взгляды на только что вошедших, полировал грязной тряпкой широкую исцарапанную крышку стола. По залу сновала тощая девица с уставшими глазами и собирала в большое пластиковое ведро мусор с пола. Когда она проходила мимо столиков, то посетители не упускали случая хлопнуть ее по костлявому заду или ущипнуть за грудь.
Милькин поволок за собой гостей к стойке бара. Добравшись, он, с необычной для своего роста ловкостью, вскочил на высокий табурет и хлопнул по массивной темной столешнице.
- Ей, Скряга. Выходи. Друг Милькин пришел, - гаркнул карлик и подмигнул путникам.
Друзья молча присели за стойку. Откуда-то из-за стенки послышался рев и страшный шум.
- Милькин, твою мать!!!
Карлик беспокойно заерзал на стуле и нервно улыбнулся.
- Милькин, скотина! Сукин сын!
Со страшным грохотом распахнулась дверь и из нее, окутанный клубами пара и ароматами жареного мяса, вышел лысый круглолицый здоровяк. Он оглядел стойку бара и, увидев нервно улыбающегося карлика, подбежал к нему и, схватив за отвороты мокрого пиджака, заорал:
- Ах ворюга проклятая. Как смел ты, вонючка, заявиться ко мне. Где мои деньги? Отвечай, кому сказал?
Тощий бармен тут же скрылся за задней дверью. Завсегдатаи забегаловки разом повернулись в сторону кричащего хозяина и с большим интересом принялись наблюдать за предстоящим мордобоем. А бедный Милькин корчился в громадных руках Скряги и пытался что-то сказать. Но получалось у него плохо - хозяин гостиницы так сдавил его шею, что карлик только хрипел.
- Я тебе говорил, что голову откручу? Говорил? Куда деньги дел, сволочь?
- Я… Я.… Тут гости… Издалека… Деньги есть… - хрипел Милькин, пытаясь кивнуть в сторону путников.
Посетители с заметным и нездоровым интересом уставились на вновь прибывших. Два неприятных типа в кожаной броне с холодной усмешкой посмотрели на гостей. Их товарищи тоже заметно оживились и повернулись к стойке бара. Путешественники как по команде достали самострелы и с вопросительным видом окинули питейный зал. Наконечники тяжелых стрел хищно оглядывали напрягшихся людей, дрожа от нетерпения. Хозяин тем временем выпустил из рук задыхающегося карлика и воззрился на гостей.
- Хм. Путешественники значит? Ну и куда путь держите?
- На запад, если это вас интересует, - как можно дружелюбнее ответил Шэб, не снимая пальца со спусковой скобы тяжелого арбалета.
- Значит на запад? Ну-ну, - Скряга пожевал губами и, улыбнувшись, промолвил: - Рад видеть вас в моем скромном заведении. Чего изволите?
Друзья переглянулись. Карлик сидел на стуле и пытался привести себя в божеский вид. То есть в тот вид, который у него был до встречи с мощной пятерней хозяина.
- Завтрак, если можно. И комнату на троих, - распорядился Шэб, опуская арбалет.
- Ну вот и славненько, - просиял хозяин и крикнул: - Марфа, забодай тебя коза, три завтрака, три пива и первача одну!
Услышав последнее, Милькин заулыбался и забормотал:
- О, спасибо, Скряга, старый друг. Уважил…
- Это не для тебя, скотина, - урезонил того хозяин. - Мы еще с тобой поговорим.
Тем временем хозяин вытащил из-под стойки ключ и направился к лестнице наверх.
- Я пока приведу комнату в порядок. А вы ешьте, пейте, развлекайтесь.
Худая девица, устало опустив ведро, подошла к одному из пустых столов в углу заведения, протерла его засаленной тряпкой и скрылась на кухне. Друзья расселись и стали ждать свой заказ. К столику уныло приплелся Милькин и плюхнулся на стул. Вид у него был как у побитой собаки.
Вскоре принесли еду и маленькие пластиковые вилки. Ян вдохнул ароматный запах и облизнулся. В глубокой деревянной миске перед ним дымилась аппетитного вида жареная лапа василиска. Горка вареных бобов и трехглазая яичница, приправленная какой-то сухой травкой, служили гарниром. Тощий бармен поставил перед друзьями большие глиняные кружки с бодрящим хмельным напитком. Правда, пиво было теплым, но Шэб уже привык к этому.
Карлик молча смотрел, как друзья поглощают завтрак. С тех пор как его чуть не удушил хозяин гостиницы, он молчал и лишь изредка обиженно сопел.
Шэб отправил в рот кусок горячей пресной яичницы и запил его пивом. Он собрался уже похвалить напиток как какой-то гориллоподобный здоровяк навис над их столиком. В его взгляде ясно читалась угроза. С таким лучше не связываться. Если конечно ты не готов отправить его к умершей бабушке.
- Могу я чем-нибудь вам помочь? - сколь возможно вежливо проговорил Избранный и, улыбнувшись, незаметно толкнул в бок Марию. Та сделала вид, что ничего не заметила, но в руке у нее как-то сам собой возник нож.
- Ты… Ты сел на мой стул, - нагло промычал здоровяк и оперся своими пудовыми кулаками на столешницу.
Шэб брезгливо поморщился. Ну почему ублюдки, вроде этого дегенерата, всегда начинают именно с этих слов. В былые времена спрашивали закурить, просили десять копеек и потом допытывались твоего местожительства. Судя по всему этот дегенерат, эта жертва ядерного аборта, решил сразу взять быка за рога.
- Послушайте, уважаемый.…Не знаю как ваше имя отчество. Но по-моему этот стол был свободен, - мягко осведомился Шэб.
На лице гориллы отразилась целая гамма чувств: от крайнего удивления, до, опять же, крайнего недовольства. Если конечно гориллы бывают недовольны…
- Ты чо, не понял?! Я сказал - это мое место, козел.
А вот это уже зря.
- Я вижу до ТЕБЯ, дегенерат, не дошло, - с нажимом произнес путешественник, начиная терять терпение. - Ты мешаешь мне завтракать.
- Ууу. Как страшно, - ухмыляясь, прохрипел гориллоид и перевернул миску с едой. - Ой. Простите великодушно. Это…Э.…Как его…Нечаянно я.
Столпившиеся за его спиной мордовороты дружно заржали. Все они были почти полными копиями этого нахального типа. Вполне возможно, что они братья.
Скрипнул стул. Милькин, извиняясь и раскланиваясь, выскользнул из-за стола и засеменил к выходу.
Шэб вытащил небольшой лоскут ткани и вытер губы от жира. Медленно вытер руки и, свернув тряпочку, сунул ее в нагрудный карман.
- Ну-с, молодые люди, начнем?! - проговорил он.
Тяжелый деревянный стол отлетел в сторону, придавив по пути одного из бандитов. Шэб выбросил руку вперед и, поймав гориллоподобного мерзавца за запястье, дернул на себя и резко в сторону. Ян и Мария, выскочив из-за стола, обнажили клинки и врезались в толпу. Шэб тем временем завел руку здоровяка за спину и, ударив другой рукой в область локтя, сломал верзиле сустав. Раздался хруст и бандит завопил от боли. Шэб тут же сломал ему запястье и сильно, стремясь покалечить, ударил ногой по внутренней стороне коленного сустава. Бандит упал на колени. Сильный удар заставил Шэба выпустить здоровяка и отскочить в сторону. Прямо на него, сжимая в руках огромный нож, двигался еще один бандит. На губах его играла мерзкая ухмылка.
- Ну что, деревенский, допрыгался. Щас враз кишки выпущу, - прошипел бандит и бросился на Шэба.
Избранный отпрыгнул в сторону, сметя по пути еще один столик. В его руках блеснуло лезвие короткого меча. Бандит ударил его в шею и, не достигнув цели, полоснул по животу. Шэб парировал быстрые, но неумелые удары нападающего и контратаковал сам. Резко присев, путник хлестнул бандита по голени и тут же коротким выпадом ткнул мечом в грудь. Бандит отшатнулся, зажимая ладонью рваный порез на ноге. Из его рта вылетели крупные капли крови. На грязной джинсовой рубашке быстро расплывалось кровавое пятно. Шэб не дал бандиту передышки и атаковал снова, нанося быстрые колющие удары сверху и снизу, чередуя их с режущими по конечностям. Противник, истекая кровью и жалобно постанывая, упал и выронил оружие. Из огромной зияющей раны в груди торчали обломки костей и обрывки мышц.
В питейном зале царил хаос. Завсегдатаи разбежались по углам, при этом с видимым интересом наблюдая за схваткой. Охотник и девушка стояли плечом к плечу, парируя удары нападающих. Один из бандитов метнулся вперед, стремясь достать длинным ножом Марию, но Ян отбил удар и тут же контратаковал. Крутнувшись, он со всей силы рубанул бандита по руке чуть выше локтя. Бандит заорал благим матом, глядя как из обрубка хлещет кровь. Ян тут же добил его, ударив мечом по голове. Воспользовавшись замешательством, вперед рванулась девчонка и ловко поразила еще одного противника. Тот упал, хрипя и дергаясь. Из разорванного горла хлестала кровь. Вид трех павших товарищей мгновенно отрезвил бандитов и они бросились бежать, не забыв, впрочем, прихватить гориллоподобного верзилу, который стонал и всхлипывал, прижимая к телу переломанную в нескольких местах руку.
Друзья стояли, тяжело дыша и дерзко оглядывая зал. С их коротких мечей стекала не успевшая остыть кровь. Посетители разбежались, лишь странная компания продолжала, как ни в чем не бывало, сидеть за своим длинным столом. Мрачный бородач с неприкрытым интересом наблюдал за троицей. Он встал и громко рассмеялся.
- Это было круто! - воскликнул бородатый мужик и вышел из-за стола. Следом за ним поднялись и его товарищи.
Путники стояли и молча наблюдали за приближающимся бородачом.
- Это было круто! - приблизившись вплотную, повторил мужчина. Внезапно он протянул руку и произнес: - Меня зовут Филипп. Искатель приключений. Рад познакомиться с такими отважными путешественниками!
Шэб пожал протянутую руку и представился. Потом по очереди представил своих друзей. Его спутники молча кивали, когда он произносил их имена. Ярость и напряжение недавней схватки еще не успели улетучиться.
- Не согласитесь ли вы разделить с нами нашу скудную трапезу? - Филипп сделал приглашающий жест рукой в сторону длинного стола.
- Ну что ж. Почтем за честь, - улыбнувшись, промолвил Шэб и последовал за смуглокожим бородачом.
Как только спутники Филиппа и трое путников расселись за столом, откуда-то сзади раздался громкий крик:
- Марфа, Илья, где вы там прячетесь?! А ну быстро сюда. И не забудьте прихватить ведра с песком. Иначе засохнет тут все - век не ототрете!
Скряга стоял возле мертвецов и неодобрительно цокал языком. Он посмотрел в сторону путешественников и покачал головой:
- Нехорошо-то как вышло. Один день в городе и уже в драку ввязались. Что людям-то теперь скажу? - хозяин притворно сокрушенно взмахнул руками и удалился в кухню.
Шэб усмехнулся. Он готов был поклясться, что Скряга стоял где-то в неприметном закутке гостиницы и наблюдал за их схваткой с бандитами. Тот еще тип.
В зал, сгибаясь от тяжести ведер с мокрым песком, торопливо вошла Марфа. За ее спиной маячили два неряшливо одетых увальня, несущих нечто похожее на носилки. Парни опустили носилки на пол, погрузили все еще истекающее кровью тело одного из бандитов, кряхтя, подняли и уволокли куда-то через заднюю дверь. Тощая девица принялась посыпать песком темные маслянистые пятна на полу. Из кухни появился худой бармен Илья, несущий на большом круглом подносе семь кружек пива. Подойдя к длинному столу, парень поставил поднос на столешницу. Он достал грязную тряпку, протер стол и, выставив кружки с подноса, молча удалился.
- Быстро работают, - лукаво подмигнув Марии, усмехнулся Филипп.
- Угу, - промычал Ян, прикладываясь к кружке.
Шэб стер с верхней губы белую пивную пену и вопросительно посмотрел на Филиппа:
- А ты чем занимаешься, кроме как ищешь приключения?
- Вот тем и занимаюсь, что ищу приключения на свою задницу, - вытирая пиво с черной бороды, проговорил Филипп. Внезапно он рассмеялся. - А все-таки здорово ты, парень, того здоровяка без оружия положил. Я бы так не смог. Где научился-то так руками махать?
- Ну, как тебе сказать, - Шэб замялся и, чтобы заполнить паузу, отхлебнул пива. - Понемногу у разных людей нахватался. Да и сам кое-чего придумал.
- Понятно, понятно, - протянул бородач и пихнул собеседника в плечо. - Секрет фирмы, а? Ну, секреты у всех должны быть, я так понимаю.
Шэб усмехнулся. Бородач поковырял свою застывшую еду и нехотя отложил пластмассовую вилку в сторону.
- В караван я хочу устроиться. Охранником. Надоело без дела по пустыне шляться.
- В караван? - присвистнул Ян. - А возьмут ли? Я слыхал, что туда не берут кого попало из пустыни.
- Да я знаю! - скривился Филипп. - Но ведь и у них тоже людей не хватает. Слыхал, новая банда к северо-западу отсюда объявилась? В рясы разодетые как монахи какие-нибудь. В лесах промышляют и дорогу караванную держат?
- Хочешь сказать, что спрос на охранников резко возрос? - спросил Избранный и скептически покачал головой.
- Чего возрос? - недоуменно уставился на него бородач и затряс головой. - Ничего нигде не возрастало. Просто караваны теперь в город приходят очень уж потрепанные. Вот я и думаю, что может для меня и моих дружков место найдется.
- Хм. Но ведь и тебя эти самые бандиты порешить могут.
- Так ведь в караване таких как я будет еще штук десять - двенадцать, - Филипп многозначительно поднял кверху палец. - Это все же лучше чем одному по пустыне шастать. Да и деньги постоянно платят. Крыша над головой, опять же, есть.
- Это конечно, спору нет, резонно, резонно, - протянул Шэб.
- Вот и я говорю, что резон есть. - Филипп для убедительности трахнул кулаком об стол. - А то ведь жизни совсем не стало. Смешно сказать, нос боюсь высунуть за частокол.
- Это точно, - проговорил его сосед, мрачный, покрытый шрамами, тип.
- Мы, кстати, с друзьями тоже хотим дождаться каравана, - неожиданно заметил Шэб.
- Тоже в охрану?! Ну, это даже очень хорошо. Вас троих с руками оторвут.
- Да нет, ни в охрану мы хотим наниматься, - нехотя проговорил Избранный и уставился в свою кружку.
Филипп недоуменно воззрился на него. Его спутники переглянулись.
- А что же тогда собрались делать в караване? - удивленно спросил искатель приключений.
- Нам нужен один человек. Он уехал с караваном. Разговор к нему есть.
Филипп понимающе хмыкнул и опустошил кружку. Ян и Мария внезапно встали и, под предлогом сильной усталости, покинули питейный зал. Товарищи Филиппа тоже поднялись и, не прощаясь, поднялись наверх. Избранный и искатель приключений остались вдвоем.
Бородач долго молчал, испытующе глядя на Избранного. Тот пристально смотрел на него.
- На западе я не бывал, но кое-какие хранилища древних предметов показать могу, - тихо проговорил бородач и ухмыльнулся. - Ты ведь интересуешься древними предметами?!
- Да. Ты верно подметил, искатель приключений на свою задницу. Однако меня интересуют не всякие там побрякушки.
- Я бы не стал с тобой разговаривать на эту тему, будь ты простым собирателем рухляди, Избранный.
У Шэба от удивления глаза на лоб полезли.
- Откуда ты знаешь, кто я такой?
- Ну, это долгий разговор. - Филипп широко улыбнулся, видя реакцию путника на свои слова. - Скажем так, я читал много книг и верю древним пророчествам. И тебя я сразу узнал.
Опять пророчества! Да что ты будешь делать! Похоже, все в этом мире знают эту сказку о приходе "мессии". Шэб постарался справиться с волнением, охватившим его, и промолвил.
- Сколько древних хранилищ ты знаешь?
- Пять. Почти все находятся в трех-четырех днях пути отсюда. Это довольно близко. - Филипп вытащил из-за пазухи небольшой тугой сверток и расстелил его на столе. - Я был только в одном. Остальные видел издалека. Очень опасные места. Кишат шершеняками и прочей гадостью. Одному туда лучше ни соваться.
Искатель тыкал указательным пальцем в лоскут кожи, на котором были обозначены населенные пункты, леса, реки и озера. Небольшими черными точками с циферками были обозначены упомянутые схроны.
- Тот, который я посещал, он под цифрой "три". Много всякого добра там можно найти. Оружие, патроны. Но многого не унести. Слишком лаз узкий.
- Что из себя представляет это хранилище? - спросил Шэб, заинтересованно смотря в карту.
- Каменное строение посреди пустоши. Ни дверей, ни окон нет. Только люк узкий, закрывающийся на замок, - Филипп достал маленький ключ и прокомментировал: - Его я снял с одного бандита. Потом, когда нашел этот склад, попробовал ключ, и он подошел. Это было лет пять назад… Судьба. Как и наша с тобой встреча, Избранный.
Шэб скривил губы. Да уж, судьба, мать ее так.
- Какие-нибудь приборы, древние устройства, или что-то похожее видел там? - задал главный вопрос Шэб.
- Нет. Только оружие, - с сожалением помотал головой Филипп. - Тебе ведь нужно одно из древних устройств?!
- Да.
- Думаю, в других хранилищах посмотреть придется. Или у еще какого-нибудь искателя спросить. Но, что бы ни случилось, Избранный, теперь, когда я нашел тебя, я за тобой и в огонь и в воду пойду.
- Но почему, - внезапно повысил голос Шэб.
- Потому что ты, Избранный, должен спасти нашу землю. Так было предсказано, - глаза Искателя потемнели и в голосе его зазвучала тоска. - Сделать так, как было раньше.
- Как раньше?! - Шэб сорвался на крик. - Как раньше?! Ты видел это "раньше"? Что вы все меня используете? Почему везде, куда ни глянь, все начинают видеть во мне Мессию? Я что, какой-то диковинный урод, - он судорожно провел рукой по голому черепу. - Что для вас-то я должен сделать?
- Ты должен спасти нашу землю от вымирания, - едва слышно пробормотал Филипп, уставившись в пол. - Так было…
- Предсказано, - язвительно закончил за него Шэб. - Все. Хватит мне этой чухни об избранничестве и спасителе. Хватит. Наслушался. Давай лучше дальше рассказывай о западных схронах.
Филипп не успел раскрыть и рта как в питейный зал ворвался костлявый, болезненный мальчуган и крикнул:
- Караван! Караван пришел!
...Продолжение следует...
Заворчал гром и косматые тучи, загромоздившие небо, осветились яркой вспышкой молнии. Ветер яростно выл меж ветвей мертвых почерневших деревьев. Мелкие капли влаги изредка срывались с небес, но до настоящего ливня было еще далеко.
Постепенно лес начал редеть и вскоре кончился. Путники оказались на большом широком поле, вокруг которого громоздились, воздев корявые ветви к небу, черные деревья. Посреди поля, окруженный чахлыми зарослями кустарника и колючек, чернел невысокий, покосившийся и местами подгнивший частокол. Из-за него виднелись крыши таких же невысоких домиков.
Путешественники подошли к воротам и громко постучали. Вскоре над острыми верхушками бревен частокола показалась всклокоченная голова. До путников долетел терпкий запах застарелого пота, алкогольного перегара и тушеной ящерицы. Голова с минуту глядела на людей, потом скрылась за частоколом. Через некоторое время послышался скрип отодвигаемого засова и ворота, натужно скрипя и покачиваясь, отворились. Странники прошли через открывшийся проход за частокол. Пьяный сторож, не удостоив их вниманием, принялся закрывать ворота, бормоча что-то вроде "Ходят тут всякие".
У Шэба язык не повернулся бы назвать это скопище жалких развалюх городом. Грязные, покрытые мусором и отбросами, извилистые улочки опутывали старые бараки. Рядом с воротами в мерзкой луже барахталась жирная двухголовая свинья. Тут же гордо вышагивал ужасный чешуйчатый петух с зубастым клювом. При виде его Шэба чуть не стошнило. Чуть поодаль, по довольно широкой улочке прошел здоровенный бык, который, махая хвостом, разбрызгивал дерьмо в разные стороны.
- Что это за место? - прошептал пораженный Шэб.
- Этот город называется Лесной Поселок! - гордо проговорил кто-то.
Товарищи огляделись и увидели карлика. Маленький грязный и вонючий карлик стоял перед ними, гордо заложив руки за спину. Сквозь огромные прорехи в его грязных штанах можно было рассмотреть соседний дом. Карлик стоял и ухмылялся, демонстрируя гнилые зубы. Он, видимо, был страшно горд тем, что именно ему выпала честь встретить гостей.
- Приветствую вас в нашем распрекраснейшем городе, дорогие гости, - вещал тем временем карлик, распространяя вокруг себя стойкий аромат алкоголя и немытого тела. - Здесь вы можете найти все, что вашей душе будет угодно!
При последних словах карлик осклабился и сделал книксен, расставив в стороны свои уродливые кривые ножки.
- Спасибо, спасибо! Э… как вас там? - начал Ян.
- Милькин, уважаемый. Зовите меня просто Милькин. - снова раскланялся карлик.
- Э.… Так вот, уважаемый Милькин… Э… Как тут у вас насчет ночлега?
- Ну, ночевать можно везде, если не прогонят, - маленький уродец ухмыльнулся. - Ну а если у вас есть денежки, то милости прошу в гостиницу моего друга Скряги. У вас ведь есть деньги?
- Да у нас есть… - начал было Шэб, но тут же получил локтем в живот. Мария смотрела на него сердито и зло.
- Ну, раз есть, тогда прошу за мной, дорогие гости! - пропел Милькин и засеменил по одной из кривых дорожек мимо грязного барака.
- Ну все, Избранный. Теперь держи ухо востро, - прошипела в самое ухо девушка. - В таких местах убивают совершенно бесплатно.
- Но нас же трое, - попытался пошутить Шэб, но внутри у него все похолодело от тревожного предчувствия.
Грянул гром и капли мелкой, но частой влаги забарабанили по ветхим дощатым крышам. Где-то за углом замычала корова. Ей вторила еще одна. Глубокие ямины стали заполняться грязной водой и вскоре вся улица превратилась в сплошное болото.
Карлик вел путников какими-то узкими переулками, если конечно можно назвать переулком узкую щель между грязными дощатыми бараками. Здесь было скопище бродяг. На мокрой земле сидели, лежали и стояли грязные оборванные люди. Какой-то обросший мужчина в лохмотьях стоял возле угла барака и мочился, не озаботившись даже о том, чтобы прикрыть свой срам. Грязная, полуголая женщина лежала под дождем и также грязно материлась, размахивая пустой бутылкой. Путники молча, с опаской озираясь, прошли мимо них и свернули за угол.
Мокрый облезлый пес скрючился в конуре, сделанной из старого овощного ящика и жалобно скулил. Рядом, на скамеечке под фанерным навесом, лежал старик и смотрел в темное дождливое небо. Тут же, на корточках сидели два больных рахитичных ребенка - мальчик лет десяти и девочка неопределенного возраста. Они зачерпывали ладошками жидкую грязь и лепили фигурки зверей. Какой-то тщедушный мужичок накрывал куском рваного полиэтилена маленький огородик. Шэб присмотрелся и узнал в зеленых стеблях, торчащих из земли, лук и чеснок. Интересно, как что-то может расти здесь? Старик кое-как прикрыл землю от дождя и скрылся в низеньком, полуразвалившемся вагончике. В доме напротив, высунув лохматую голову в окно, блевал мужик. На его лице, покрытом уродливыми волдырями келоидов, застыла мука и смертная тоска.
- А это наш охотничек. Власом зовут, - заметив сочувственные взгляды путников, пробурчал карлик, кутаясь в рваный пиджак. Он неожиданно рассмеялся и добавил: - Говорили ему, не суйся куда не следует. Вот, пожалуйте, результат. Теперь умрет скоро.
Влас вытер влажный лоб тряпицей и скрылся в доме. Карлик сплюнул и пошлепал дальше по грязи, старательно обходя лужи.
Свернув за угол, путники вышли на площадь перед довольно большим двухэтажным домом. На столбе перед домом висела широкая толстая доска с какой-то надписью.
- Гостиница Скряги, - провозгласил Милькин. Он обвел левой рукой площадь перед гостиницей и добавил: - А это наш рынок. Когда приезжает караван, то он обычно останавливается здесь. Шмотки, оружие, еду, иногда даже шмаль можно купить. Но это если у вас есть денежки.
- А когда прибудет следующий караван? - спросил карлика Ян.
- Нескоро, нескоро, - протянул тот. - Недели через три, если не больше. Но вы можете подождать, если деньги есть.
Карлик гаденько ухмыльнулся и засеменил к гостинице. Попутно он говорил о городе и окрестностях:
- Через две улицы отсюда вы можете найти лавку Толстого Фанга. У него можно купить или обменять оружие и боеприпасы. Но он, кхе-кхе, очень уж прижимистый тип, - карлик влез на ступеньку и обернулся. - Можете поверить мне на слово. Очень жадный до денег.
- Милькин. А где здесь можно раздобыть еду и различные древние вещи? - подал голос Шэб.
- Ну, еду в наше время раздобыть сложно. Если нет денег, - карлик лукаво подмигнул. - Магазин тут есть у нас. Хозяина Мехмедом кличут. А вот насчет древних вещей…
Тут Милькин задумался и почесал мокрую голову. От него теперь разило как от искупавшегося пса. Однако карлика это ничуть не смущало. Он зашел под навес и уселся на перила.
- Насчет древних вещей надо спросить старьевщика Михалыча. У него обычно можно найти всякий хлам древней эпохи. Он, когда молодой был, много путешествовал. Знает байки всякие разные. Но в городе его сейчас нет, - неожиданно закончил Милькин и уставился на Избранного.
- А где он?
- Да вот, с караваном ушел. Пошел опять сокровища искать, - карлик презрительно фыркнул. - Тоже мне, сокровища. Тьфу. Нет бы работать как порядочные люди…
Постояв немного перед дверью, Милькин распахнул ее и вежливо, как ему, возможно, показалось, пригласил гостей внутрь.
В лицо путникам пахнул резкий запах алкоголя и перепрелого пота. К нему примешивался терпкий запах табака, ароматы жарящихся ящериц и вареных бобов. Когда путники немного привыкли к тусклому освещению, их взорам предстал небольшой зал с несколькими столами и замусоренной стойкой бара. Наверху под потолком, в лучших традициях средневековья, раскачивалось большое деревянное колесо с горящими на нем масляными светильниками. В левом углу, под старинным торшером, лицом в деревянной миске спал потрепанный мужик. Он поднял голову, окинул мутным взглядом зашедших гостей и снова уткнулся в миску. Рядом с ним, за большим продолговатым столом сидела компания мрачных мужчин в кожаных куртках и при оружии. Один из них, смуглокожий бородач в толстом кожаном жакете с нашитыми на нем металлическими бляхами, мрачно глянул на путешественников и толкнул в бок своего соседа. Тот, в свою очередь, уставился на Шэба и неприятная ухмылка скривила его, и без того кривое, покрытое шрамами, лицо.
Кто-то громко выругался. Шэб повернулся в ту сторону и увидел невысокого грязного мужика, пытающегося встать из-за стола. Ему это плохо удавалось, но, в конце концов, мужик приподнялся и, пошатываясь и невнятно ругаясь, направился к небольшому проходу в стене. Слева от прохода, возле стойки бара, вверх уходила узкая деревянная лестница. А за самой стойкой стоял худой, болезненного вида юноша, который, бросая любопытные взгляды на только что вошедших, полировал грязной тряпкой широкую исцарапанную крышку стола. По залу сновала тощая девица с уставшими глазами и собирала в большое пластиковое ведро мусор с пола. Когда она проходила мимо столиков, то посетители не упускали случая хлопнуть ее по костлявому заду или ущипнуть за грудь.
Милькин поволок за собой гостей к стойке бара. Добравшись, он, с необычной для своего роста ловкостью, вскочил на высокий табурет и хлопнул по массивной темной столешнице.
- Ей, Скряга. Выходи. Друг Милькин пришел, - гаркнул карлик и подмигнул путникам.
Друзья молча присели за стойку. Откуда-то из-за стенки послышался рев и страшный шум.
- Милькин, твою мать!!!
Карлик беспокойно заерзал на стуле и нервно улыбнулся.
- Милькин, скотина! Сукин сын!
Со страшным грохотом распахнулась дверь и из нее, окутанный клубами пара и ароматами жареного мяса, вышел лысый круглолицый здоровяк. Он оглядел стойку бара и, увидев нервно улыбающегося карлика, подбежал к нему и, схватив за отвороты мокрого пиджака, заорал:
- Ах ворюга проклятая. Как смел ты, вонючка, заявиться ко мне. Где мои деньги? Отвечай, кому сказал?
Тощий бармен тут же скрылся за задней дверью. Завсегдатаи забегаловки разом повернулись в сторону кричащего хозяина и с большим интересом принялись наблюдать за предстоящим мордобоем. А бедный Милькин корчился в громадных руках Скряги и пытался что-то сказать. Но получалось у него плохо - хозяин гостиницы так сдавил его шею, что карлик только хрипел.
- Я тебе говорил, что голову откручу? Говорил? Куда деньги дел, сволочь?
- Я… Я.… Тут гости… Издалека… Деньги есть… - хрипел Милькин, пытаясь кивнуть в сторону путников.
Посетители с заметным и нездоровым интересом уставились на вновь прибывших. Два неприятных типа в кожаной броне с холодной усмешкой посмотрели на гостей. Их товарищи тоже заметно оживились и повернулись к стойке бара. Путешественники как по команде достали самострелы и с вопросительным видом окинули питейный зал. Наконечники тяжелых стрел хищно оглядывали напрягшихся людей, дрожа от нетерпения. Хозяин тем временем выпустил из рук задыхающегося карлика и воззрился на гостей.
- Хм. Путешественники значит? Ну и куда путь держите?
- На запад, если это вас интересует, - как можно дружелюбнее ответил Шэб, не снимая пальца со спусковой скобы тяжелого арбалета.
- Значит на запад? Ну-ну, - Скряга пожевал губами и, улыбнувшись, промолвил: - Рад видеть вас в моем скромном заведении. Чего изволите?
Друзья переглянулись. Карлик сидел на стуле и пытался привести себя в божеский вид. То есть в тот вид, который у него был до встречи с мощной пятерней хозяина.
- Завтрак, если можно. И комнату на троих, - распорядился Шэб, опуская арбалет.
- Ну вот и славненько, - просиял хозяин и крикнул: - Марфа, забодай тебя коза, три завтрака, три пива и первача одну!
Услышав последнее, Милькин заулыбался и забормотал:
- О, спасибо, Скряга, старый друг. Уважил…
- Это не для тебя, скотина, - урезонил того хозяин. - Мы еще с тобой поговорим.
Тем временем хозяин вытащил из-под стойки ключ и направился к лестнице наверх.
- Я пока приведу комнату в порядок. А вы ешьте, пейте, развлекайтесь.
Худая девица, устало опустив ведро, подошла к одному из пустых столов в углу заведения, протерла его засаленной тряпкой и скрылась на кухне. Друзья расселись и стали ждать свой заказ. К столику уныло приплелся Милькин и плюхнулся на стул. Вид у него был как у побитой собаки.
Вскоре принесли еду и маленькие пластиковые вилки. Ян вдохнул ароматный запах и облизнулся. В глубокой деревянной миске перед ним дымилась аппетитного вида жареная лапа василиска. Горка вареных бобов и трехглазая яичница, приправленная какой-то сухой травкой, служили гарниром. Тощий бармен поставил перед друзьями большие глиняные кружки с бодрящим хмельным напитком. Правда, пиво было теплым, но Шэб уже привык к этому.
Карлик молча смотрел, как друзья поглощают завтрак. С тех пор как его чуть не удушил хозяин гостиницы, он молчал и лишь изредка обиженно сопел.
Шэб отправил в рот кусок горячей пресной яичницы и запил его пивом. Он собрался уже похвалить напиток как какой-то гориллоподобный здоровяк навис над их столиком. В его взгляде ясно читалась угроза. С таким лучше не связываться. Если конечно ты не готов отправить его к умершей бабушке.
- Могу я чем-нибудь вам помочь? - сколь возможно вежливо проговорил Избранный и, улыбнувшись, незаметно толкнул в бок Марию. Та сделала вид, что ничего не заметила, но в руке у нее как-то сам собой возник нож.
- Ты… Ты сел на мой стул, - нагло промычал здоровяк и оперся своими пудовыми кулаками на столешницу.
Шэб брезгливо поморщился. Ну почему ублюдки, вроде этого дегенерата, всегда начинают именно с этих слов. В былые времена спрашивали закурить, просили десять копеек и потом допытывались твоего местожительства. Судя по всему этот дегенерат, эта жертва ядерного аборта, решил сразу взять быка за рога.
- Послушайте, уважаемый.…Не знаю как ваше имя отчество. Но по-моему этот стол был свободен, - мягко осведомился Шэб.
На лице гориллы отразилась целая гамма чувств: от крайнего удивления, до, опять же, крайнего недовольства. Если конечно гориллы бывают недовольны…
- Ты чо, не понял?! Я сказал - это мое место, козел.
А вот это уже зря.
- Я вижу до ТЕБЯ, дегенерат, не дошло, - с нажимом произнес путешественник, начиная терять терпение. - Ты мешаешь мне завтракать.
- Ууу. Как страшно, - ухмыляясь, прохрипел гориллоид и перевернул миску с едой. - Ой. Простите великодушно. Это…Э.…Как его…Нечаянно я.
Столпившиеся за его спиной мордовороты дружно заржали. Все они были почти полными копиями этого нахального типа. Вполне возможно, что они братья.
Скрипнул стул. Милькин, извиняясь и раскланиваясь, выскользнул из-за стола и засеменил к выходу.
Шэб вытащил небольшой лоскут ткани и вытер губы от жира. Медленно вытер руки и, свернув тряпочку, сунул ее в нагрудный карман.
- Ну-с, молодые люди, начнем?! - проговорил он.
Тяжелый деревянный стол отлетел в сторону, придавив по пути одного из бандитов. Шэб выбросил руку вперед и, поймав гориллоподобного мерзавца за запястье, дернул на себя и резко в сторону. Ян и Мария, выскочив из-за стола, обнажили клинки и врезались в толпу. Шэб тем временем завел руку здоровяка за спину и, ударив другой рукой в область локтя, сломал верзиле сустав. Раздался хруст и бандит завопил от боли. Шэб тут же сломал ему запястье и сильно, стремясь покалечить, ударил ногой по внутренней стороне коленного сустава. Бандит упал на колени. Сильный удар заставил Шэба выпустить здоровяка и отскочить в сторону. Прямо на него, сжимая в руках огромный нож, двигался еще один бандит. На губах его играла мерзкая ухмылка.
- Ну что, деревенский, допрыгался. Щас враз кишки выпущу, - прошипел бандит и бросился на Шэба.
Избранный отпрыгнул в сторону, сметя по пути еще один столик. В его руках блеснуло лезвие короткого меча. Бандит ударил его в шею и, не достигнув цели, полоснул по животу. Шэб парировал быстрые, но неумелые удары нападающего и контратаковал сам. Резко присев, путник хлестнул бандита по голени и тут же коротким выпадом ткнул мечом в грудь. Бандит отшатнулся, зажимая ладонью рваный порез на ноге. Из его рта вылетели крупные капли крови. На грязной джинсовой рубашке быстро расплывалось кровавое пятно. Шэб не дал бандиту передышки и атаковал снова, нанося быстрые колющие удары сверху и снизу, чередуя их с режущими по конечностям. Противник, истекая кровью и жалобно постанывая, упал и выронил оружие. Из огромной зияющей раны в груди торчали обломки костей и обрывки мышц.
В питейном зале царил хаос. Завсегдатаи разбежались по углам, при этом с видимым интересом наблюдая за схваткой. Охотник и девушка стояли плечом к плечу, парируя удары нападающих. Один из бандитов метнулся вперед, стремясь достать длинным ножом Марию, но Ян отбил удар и тут же контратаковал. Крутнувшись, он со всей силы рубанул бандита по руке чуть выше локтя. Бандит заорал благим матом, глядя как из обрубка хлещет кровь. Ян тут же добил его, ударив мечом по голове. Воспользовавшись замешательством, вперед рванулась девчонка и ловко поразила еще одного противника. Тот упал, хрипя и дергаясь. Из разорванного горла хлестала кровь. Вид трех павших товарищей мгновенно отрезвил бандитов и они бросились бежать, не забыв, впрочем, прихватить гориллоподобного верзилу, который стонал и всхлипывал, прижимая к телу переломанную в нескольких местах руку.
Друзья стояли, тяжело дыша и дерзко оглядывая зал. С их коротких мечей стекала не успевшая остыть кровь. Посетители разбежались, лишь странная компания продолжала, как ни в чем не бывало, сидеть за своим длинным столом. Мрачный бородач с неприкрытым интересом наблюдал за троицей. Он встал и громко рассмеялся.
- Это было круто! - воскликнул бородатый мужик и вышел из-за стола. Следом за ним поднялись и его товарищи.
Путники стояли и молча наблюдали за приближающимся бородачом.
- Это было круто! - приблизившись вплотную, повторил мужчина. Внезапно он протянул руку и произнес: - Меня зовут Филипп. Искатель приключений. Рад познакомиться с такими отважными путешественниками!
Шэб пожал протянутую руку и представился. Потом по очереди представил своих друзей. Его спутники молча кивали, когда он произносил их имена. Ярость и напряжение недавней схватки еще не успели улетучиться.
- Не согласитесь ли вы разделить с нами нашу скудную трапезу? - Филипп сделал приглашающий жест рукой в сторону длинного стола.
- Ну что ж. Почтем за честь, - улыбнувшись, промолвил Шэб и последовал за смуглокожим бородачом.
Как только спутники Филиппа и трое путников расселись за столом, откуда-то сзади раздался громкий крик:
- Марфа, Илья, где вы там прячетесь?! А ну быстро сюда. И не забудьте прихватить ведра с песком. Иначе засохнет тут все - век не ототрете!
Скряга стоял возле мертвецов и неодобрительно цокал языком. Он посмотрел в сторону путешественников и покачал головой:
- Нехорошо-то как вышло. Один день в городе и уже в драку ввязались. Что людям-то теперь скажу? - хозяин притворно сокрушенно взмахнул руками и удалился в кухню.
Шэб усмехнулся. Он готов был поклясться, что Скряга стоял где-то в неприметном закутке гостиницы и наблюдал за их схваткой с бандитами. Тот еще тип.
В зал, сгибаясь от тяжести ведер с мокрым песком, торопливо вошла Марфа. За ее спиной маячили два неряшливо одетых увальня, несущих нечто похожее на носилки. Парни опустили носилки на пол, погрузили все еще истекающее кровью тело одного из бандитов, кряхтя, подняли и уволокли куда-то через заднюю дверь. Тощая девица принялась посыпать песком темные маслянистые пятна на полу. Из кухни появился худой бармен Илья, несущий на большом круглом подносе семь кружек пива. Подойдя к длинному столу, парень поставил поднос на столешницу. Он достал грязную тряпку, протер стол и, выставив кружки с подноса, молча удалился.
- Быстро работают, - лукаво подмигнув Марии, усмехнулся Филипп.
- Угу, - промычал Ян, прикладываясь к кружке.
Шэб стер с верхней губы белую пивную пену и вопросительно посмотрел на Филиппа:
- А ты чем занимаешься, кроме как ищешь приключения?
- Вот тем и занимаюсь, что ищу приключения на свою задницу, - вытирая пиво с черной бороды, проговорил Филипп. Внезапно он рассмеялся. - А все-таки здорово ты, парень, того здоровяка без оружия положил. Я бы так не смог. Где научился-то так руками махать?
- Ну, как тебе сказать, - Шэб замялся и, чтобы заполнить паузу, отхлебнул пива. - Понемногу у разных людей нахватался. Да и сам кое-чего придумал.
- Понятно, понятно, - протянул бородач и пихнул собеседника в плечо. - Секрет фирмы, а? Ну, секреты у всех должны быть, я так понимаю.
Шэб усмехнулся. Бородач поковырял свою застывшую еду и нехотя отложил пластмассовую вилку в сторону.
- В караван я хочу устроиться. Охранником. Надоело без дела по пустыне шляться.
- В караван? - присвистнул Ян. - А возьмут ли? Я слыхал, что туда не берут кого попало из пустыни.
- Да я знаю! - скривился Филипп. - Но ведь и у них тоже людей не хватает. Слыхал, новая банда к северо-западу отсюда объявилась? В рясы разодетые как монахи какие-нибудь. В лесах промышляют и дорогу караванную держат?
- Хочешь сказать, что спрос на охранников резко возрос? - спросил Избранный и скептически покачал головой.
- Чего возрос? - недоуменно уставился на него бородач и затряс головой. - Ничего нигде не возрастало. Просто караваны теперь в город приходят очень уж потрепанные. Вот я и думаю, что может для меня и моих дружков место найдется.
- Хм. Но ведь и тебя эти самые бандиты порешить могут.
- Так ведь в караване таких как я будет еще штук десять - двенадцать, - Филипп многозначительно поднял кверху палец. - Это все же лучше чем одному по пустыне шастать. Да и деньги постоянно платят. Крыша над головой, опять же, есть.
- Это конечно, спору нет, резонно, резонно, - протянул Шэб.
- Вот и я говорю, что резон есть. - Филипп для убедительности трахнул кулаком об стол. - А то ведь жизни совсем не стало. Смешно сказать, нос боюсь высунуть за частокол.
- Это точно, - проговорил его сосед, мрачный, покрытый шрамами, тип.
- Мы, кстати, с друзьями тоже хотим дождаться каравана, - неожиданно заметил Шэб.
- Тоже в охрану?! Ну, это даже очень хорошо. Вас троих с руками оторвут.
- Да нет, ни в охрану мы хотим наниматься, - нехотя проговорил Избранный и уставился в свою кружку.
Филипп недоуменно воззрился на него. Его спутники переглянулись.
- А что же тогда собрались делать в караване? - удивленно спросил искатель приключений.
- Нам нужен один человек. Он уехал с караваном. Разговор к нему есть.
Филипп понимающе хмыкнул и опустошил кружку. Ян и Мария внезапно встали и, под предлогом сильной усталости, покинули питейный зал. Товарищи Филиппа тоже поднялись и, не прощаясь, поднялись наверх. Избранный и искатель приключений остались вдвоем.
Бородач долго молчал, испытующе глядя на Избранного. Тот пристально смотрел на него.
- На западе я не бывал, но кое-какие хранилища древних предметов показать могу, - тихо проговорил бородач и ухмыльнулся. - Ты ведь интересуешься древними предметами?!
- Да. Ты верно подметил, искатель приключений на свою задницу. Однако меня интересуют не всякие там побрякушки.
- Я бы не стал с тобой разговаривать на эту тему, будь ты простым собирателем рухляди, Избранный.
У Шэба от удивления глаза на лоб полезли.
- Откуда ты знаешь, кто я такой?
- Ну, это долгий разговор. - Филипп широко улыбнулся, видя реакцию путника на свои слова. - Скажем так, я читал много книг и верю древним пророчествам. И тебя я сразу узнал.
Опять пророчества! Да что ты будешь делать! Похоже, все в этом мире знают эту сказку о приходе "мессии". Шэб постарался справиться с волнением, охватившим его, и промолвил.
- Сколько древних хранилищ ты знаешь?
- Пять. Почти все находятся в трех-четырех днях пути отсюда. Это довольно близко. - Филипп вытащил из-за пазухи небольшой тугой сверток и расстелил его на столе. - Я был только в одном. Остальные видел издалека. Очень опасные места. Кишат шершеняками и прочей гадостью. Одному туда лучше ни соваться.
Искатель тыкал указательным пальцем в лоскут кожи, на котором были обозначены населенные пункты, леса, реки и озера. Небольшими черными точками с циферками были обозначены упомянутые схроны.
- Тот, который я посещал, он под цифрой "три". Много всякого добра там можно найти. Оружие, патроны. Но многого не унести. Слишком лаз узкий.
- Что из себя представляет это хранилище? - спросил Шэб, заинтересованно смотря в карту.
- Каменное строение посреди пустоши. Ни дверей, ни окон нет. Только люк узкий, закрывающийся на замок, - Филипп достал маленький ключ и прокомментировал: - Его я снял с одного бандита. Потом, когда нашел этот склад, попробовал ключ, и он подошел. Это было лет пять назад… Судьба. Как и наша с тобой встреча, Избранный.
Шэб скривил губы. Да уж, судьба, мать ее так.
- Какие-нибудь приборы, древние устройства, или что-то похожее видел там? - задал главный вопрос Шэб.
- Нет. Только оружие, - с сожалением помотал головой Филипп. - Тебе ведь нужно одно из древних устройств?!
- Да.
- Думаю, в других хранилищах посмотреть придется. Или у еще какого-нибудь искателя спросить. Но, что бы ни случилось, Избранный, теперь, когда я нашел тебя, я за тобой и в огонь и в воду пойду.
- Но почему, - внезапно повысил голос Шэб.
- Потому что ты, Избранный, должен спасти нашу землю. Так было предсказано, - глаза Искателя потемнели и в голосе его зазвучала тоска. - Сделать так, как было раньше.
- Как раньше?! - Шэб сорвался на крик. - Как раньше?! Ты видел это "раньше"? Что вы все меня используете? Почему везде, куда ни глянь, все начинают видеть во мне Мессию? Я что, какой-то диковинный урод, - он судорожно провел рукой по голому черепу. - Что для вас-то я должен сделать?
- Ты должен спасти нашу землю от вымирания, - едва слышно пробормотал Филипп, уставившись в пол. - Так было…
- Предсказано, - язвительно закончил за него Шэб. - Все. Хватит мне этой чухни об избранничестве и спасителе. Хватит. Наслушался. Давай лучше дальше рассказывай о западных схронах.
Филипп не успел раскрыть и рта как в питейный зал ворвался костлявый, болезненный мальчуган и крикнул:
- Караван! Караван пришел!
...Продолжение следует...
Унеси меня ветер на другую планету, где черное небо, где меня не найдут...
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Где ты...мое кривое счастье...?
Смерть не важна... Единственное, что имеет значение - это жизнь!!!
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 79 гостей